– Вы так уверены?
– А что, у вас есть выбор? – небрежно поинтересовался Лоренс. – Вы же неглупый человек и должны понимать: если переговоры окажутся неудачными, те ребятки, что топчутся сейчас за вашей спиной, без колебаний могут порасспрашивать вас иначе… Совсем не так, как это сейчас делаю я. Вы в конце концов все выложите… вот только, боюсь, получите при этом столь необратимые повреждения, что оставить вас на этом свете будет попросту невозможно, придется отправить тем путем, который я вам уже обрисовал: иллюминатор, океан… Вы еще так молоды… Или вам надоела жизнь?
– Ничуть, – мрачно сказал Бестужев.
– Вот видите. Простите тысячу раз, но избранное вами жизненное поприще – впрочем, как и мое – совершенно не предполагает рыцарской верности и тому подобных глупостей, уместных разве что в романах сэра Вальтера Скотта. Мы с вами – люди приземленные и ценим лишь вульгарный металл… Не так ли? У вас не может быть других интересов в этом деле, кроме презренного металла… впрочем, как и у меня. Мы же не в сказке, где король вознаграждает принца за содеянное рукой принцессы и половиной королевства. Вряд ли вы успели настолько очаровать мисс Луизу, чтобы она потеряла голову, и события развернулись именно что по старым сказкам. Очень прагматичная и холодная особа, несмотря на юный возраст… Да и отец ее, уж простите, от подобного зятька был бы не в восторге. Так что я совершенно уверен: никакой романтики, – он иронически подчеркнул голосом это слово, – тут нет и в помине. Исключительно дело, как говорим мы в Америке, business. Отношения нанимателя и наемного работника. Сколько она вам заплатила?
– Это несущественно, – сказал Бестужев.
– Ну что вы! Напротив, это весьма существенно! Я понимаю, что немало… однако ее возможности все же не безграничны. Хотя старина Хейворт и весьма богат, его капиталы не идут ни в какое сравнение с теми деньгами, какими располагают мои наниматели. Хейворт – одиночка-любитель, именно так обстоит. А я представляю синдикат, картель… вам понятны эти термины? Прекрасно. В детали позвольте не углубляться, но поверьте на слово, что по сравнению с капиталами картеля Хейворт выглядит уличным чистильщиком ботинок… Я имею полномочия не скупиться. Иногда выгоднее заплатить, нежели… Кстати, оцените мое благородство. Я вполне мог бы приказать этим двум орангутангам добиться у вас признания своими методами, а выделенные мне немалые деньги бесцеремонно смахнуть в свой карман – и ни одна живая душа не узнала бы правды… Меж тем я играю честно и готов платить сполна…
– Прикажете верить, что дело в благородстве? – усмехнулся Бестужев.
Лоренс коротко рассмеялся:
– Ну ладно, ладно, мы с вами пташечки одного полета… Признаюсь, благородство тут ни при чем. Мне хорошо платят именно потому, что я проворачиваю дела чисто – без трупов, без уголовщины… – в его голосе вновь явственно прозвучал металл. – Правда, когда дело того требует и наниматели согласны, приходится, пусть редко, использовать любые методы… И это наш с вами случай. Мне нельзя отступать. Это все равно что самоубийство. Но я, повторяю, намерен играть честно. Папаша Хейворт вряд ли в состоянии оказался предоставить дочке неограниченные полномочия. А я… Ну конечно, мои возможности тоже не безграничны, но все же они выше… Что скажете?
Он вырвал листок из маленького карманного блокнота, энергично черкнул на нем что-то и придвинул бумажку под свет потайного фонарика. Бестужев наклонился, всмотрелся. Увиденное поневоле впечатляло: одна-единственная цифирка и пять нулей – очень примечательная цифирка, надо признать, целое состояние, столько и Луиза ему в Вене не предлагала… Если допустить, что неведомые наниматели этого прохвоста и в самом деле намерены честно расплатиться – крепенько же вас приперло, господа мои, если вы согласны бабахнуть этакие деньжищи… А ведь, если подумать, Штепанек на такие деньги очень даже поведется, он уже продемонстрировал откровенную алчность, самое недвусмысленное сребролюбие…
– Позвольте, – Лоренс отобрал у него бумажку, свернул в шарик и спрятал себе в карман. – Ну как? Я располагаю такими средствами, можете не сомневаться.
Бестужев пожал плечами, подпустил в голос неуверенности, колебаний:
– Это, конечно, звучит крайне заманчиво…
Лоренс словно ждал похожей реплики, его рука нырнула в потайной карман пиджака столь резко, словно потянулась за оружием в момент угрозы. Однако в пятне тусклого света появился не пистолет или нож, а продолговатая книжечка, каковую адвокат и раскрыл. Чековая книжка, конечно, чек заполнен по всем правилам, на половину помянутой суммы, подписан…