– Соблаговолите подождать немного, месье, – сказал он и скрылся за дверью.
Вернувшись довольно быстро, он произнес нейтральным тоном.
– Капитан вас просит.
И вежливо распахнул перед Бестужевым высокую дверь. Однако Бестужев заметил краем глаза, что офицер послал матросу выразительный взгляд, и тот остался на месте в недвусмысленной позе легавой собаки, готовой заняться дичью. Вполне возможно, что визит сюда профессора оказался достаточно бурным и заставил принять меры предосторожности…
Скудные познания Бестужева в морском деле не позволили ему сделать вывод о точном названии помещения с тремя столами, где были аккуратно расстелены карты – да в этом и не было смысла. Он вошел, остановился у стола, из-за которого навстречу ему поднялся плотный широкоплечий человек с совершенно седыми волосами и бородой, лихо щелкнул каблуками и поклонился коротким офицерским поклоном:
– Позвольте представиться: Бестужев, майор российской императорской гвардии…
– Капитан Эдвард Смит, – слегка поклонившись, приятным голосом произнес моряк. – Садитесь, прошу вас.
Бестужев уселся, честно и открыто глядя на первого после Бога человека на судне. Несмотря на тихий благожелательный голос и благообразную внешность, этот импозантный старик, вне всякого сомнения, мог при необходимости рявкнуть так, что у любого разгильдяя затряслись бы поджилки. Морские капитаны, насколько можно судить, ничуть не похожи на прекраснодушных, вялых душою интеллигентов. Бестужев припомнил все, что читал о капитане «Титаника» в шербурских газетах: самый высокооплачиваемый капитан британского торгового флота, тактичен, обладает нешуточным чувством юмора, тридцать два года служит в компании, у всех команд, над которыми начальствовал, пользовался любовью, уважением и доверием… Это плавание – его последний рейс, как писали – своего рода триумфальный уход с подмостков в роли капитана самого большого пассажирского судна в мире… Не повышая голоса и не выходя из себя, умеет поддерживать железную дисциплину…
С одной стороны – крепкий, справный мужик, пользуясь российскими простонародными словечками. С другой же… Громадный жизненный и профессиональный опыт такого вот морского волка несколько односторонний, вот ведь что, на море ему нет равных, а вот в сухопутных делах, сложностях и интригах он такой же профан, как Бестужев в морском деле…
Капитан мастерски изобразил на лице вежливое внимание:
– Итак, сударь?
– Мое дело нельзя изложить в двух словах, – сказал Бестужев. – Так что заранее прошу прощения за многословие…
– Я вас слушаю, – бровью не поведя, откликнулся осанистый морской волк.
«Господи, помоги! – мысленно воззвал Бестужев. – Не для себя стараюсь, для дела!»
Сохраняя на лице прежнюю невозмутимость, он заговорил:
– Я – офицер российской императорской гвардии и в настоящий момент выполняю личное, деликатное поручение его величества. Нет необходимости напоминать такому джентльмену, как вы, о необходимости сохранять совершеннейшую тайну… Моя миссия хранится в полном секрете…
С великолепно скрытой иронией капитан Смит осведомился:
– Что, на моем корабле…
– Обстоятельства сложились так, что именно ваш корабль и стал ареной… – сказал Бестужев. – Дело в следующем: сын одного из великих князей (он, не мудрствуя лукаво, перевел «великого князя» как «наследного принца») связался с откровенной авантюристкой самого низкого происхождения. Потерял голову настолько, что намеревается сочетаться с ней законным браком в Америке.
– Почему именно в Америке? – невозмутимо спросил капитан.
Ответ у Бестужева был заготовлен заранее:
– Вы, должно быть, слышали, что наша церковь отличается некоторой независимостью от подобных ей европейских? Впрочем, насколько мне известно, точно так же обстоит и с вашей, британской, англиканской церковью…
– Да, я слышал, – кратко ответствовал капитан с непроницаемым лицом.
Бестужев продолжал гладко:
– Молодые люди, как вы понимаете, покинули нашу страну в крайней спешке и под большим секретом. Они очень, очень спешили оказаться побыстрее от родины, прекрасно понимали, что о случившемся очень скоро уведомят императора, и за беглецами будут отправлены… соответствующие посланцы. И в Германии, и во Франции им просто некогда было искать нашего священника, и уж тем более его нет у вас на корабле… У вас ведь нет православного священника, верно?
– Верно, – ответил капитан, невозмутимый, как скала.
– В Америке у них будет возможность остановиться и перевести дух. Там немало русских… и не так уж трудно отыскать священника. Нет никаких законных препятствий этому браку… но представьте себе последствия! Молодой человек имеет безусловное право на престол… пусть даже находясь в числе более чем дюжины особ такого же ранга. Однако, вступив в брак с особой… оставим этикет и назовем ее попросту простолюдинкой! Вступив в подобный брак, юноша эти права теряет, окончательно и бесповоротно. Думаю, вы представляете реакцию его семейства… В Британии, насколько мне известно, подобные коллизии тоже случались, и не обязательно с особами королевской крови, уж вы-то, подданный его величества короля Великобритании – кстати, близкого родственника нашего императора – должны понимать щекотливость ситуации. Республиканцы наподобие французов вряд ли способны осознать в должной мере нешуточный трагизм обстановки, но мы с вами, подданные старых монархий…