– И чем же я вам насолил? – спросил Лоренс.
Он оставался невозмутим, но глаза стали невероятно колючими, словно шилья.
– Не прикидывайтесь дурачком, – сказал Бестужев. – Многое я в жизни повидал, но ни разу не встречал наивного адвоката… Вы нам мешаете одним: тем, что встали поперек дороги. Не просто полицейским, не просто тайным службам – государственным интересам двух великих держав. Простите за высокопарность, но именно так и обстоит. Детали вам знать совершенно ни к чему. Главное, что вы должны уяснить, – аппаратом Штепанека всерьез заинтересовались две помянутые великие державы, которые по соображениям высокой политики действуют в самом трогательном единении. Вы, помнится, сомневались, что изобретение Штепанека способно привлечь государства – поскольку не имеет никакого военного значения. Не имеет, абсолютно, полностью с вами согласен. Однако есть и другие соображения, далекие от интересов военных ведомств, по которым сразу две великих державы, действуя сообща, все же вмешались…
– И что это за соображения? – словно бы небрежно спросил Лоренс.
Бестужев рассмеялся ему в лицо:
– Милейший, я вас не считаю идиотом, отчего же вы полагаете таковым меня? Вы всерьез уверены, что я отвечу на вопрос, составляющий государственную тайну?
Лоренс пожал плечами. В его якобы простодушной улыбке легко читалось: «Ну, не проскочило, бывает…»
– Судя по тем суммам, которыми вы пытались меня прельстить, фирма, которая вас наняла, отнюдь не принадлежит к бедным и убогим, – продолжал Бестужев спокойно. – Однако вы, должно быть, согласитесь, что ни одна частная фирма, как бы она ни была богата, не может соперничать с великими державами, твердо решившими добиться своего… Согласитесь, я прав?
– Пожалуй, – кивнул Лоренс. – В ваших словах есть резон. Категории, действительно, неравны…
– В особенности когда персона вроде вас полностью в наших руках, – сказал Бестужев. – Здесь, как уже упоминалось, британская территория. Субинспектор Скотленд-Ярда пребывает в двух шагах от нас, – он небрежно кивнул в сторону двери. – Корабельный офицер прихватил с собой двух дюжих матросов на случай… возможных инцидентов. Впрочем, я не новичок в полицейской работе, видывал виды, и оружие у меня при себе. Хотя… Вы достаточно умный человек, чтобы не оказывать вооруженного сопротивления, – ну куда вы в случае чего денетесь с корабля? Мне достаточно позвать, чтобы они вошли и отвели вас в уютную каюту, у которой есть один-единственный, с вашей точки зрения, серьезный недостаток – она, изволите ли знать, запирается снаружи. Там вы и останетесь. Надолго. Вы вместе с нами пуститесь в обратный путь в Европу… Мы еще не решили, какая именно страна вами займется, Англия или Россия, но результат для вас в обоих случаях печальный.
– По-моему, это произвол, – сказал Лоренс.
– Никакой это не произвол, – сказал Бестужев. – Самый обыкновенный арест, произведенный на законных основаниях. Вы ведь не обладаете дипломатическими привилегиями, верно? Откуда…
– Для ареста требуются соответствующие бумаги, – сказал Лоренс. – Вполне возможно, вы в России и без этого обходитесь, но мы сейчас, слава богу, не на вашей территории, а на британской – ну, а британские законы на сей счет мне прекрасно известны.
– А морское право? – спросил Бестужев. – Капитан корабля вправе подвергнуть аресту любого пассажира при наличии достаточно веских оснований.
– И где же таковые?
– Имеются.
– Пустые слова, – сказал Лоренс с несомненной уверенностью. – Хорошо, я согласен с некоторыми вашими формулировками. В определенном смысле я действительно перешел дорогу тем самым государственным интересам двух великих держав, о которых вы вещали с таким пиететом. Но, черт побери, само по себе это не является преступлением. Я просто-напросто намеревался совершить заурядную коммерческую сделку, приобрести некий патент у его законного обладателя, ни в коей мере не нарушая законов. Я и представления не имел, что моя деятельность противоречит государственным интересам каких бы то ни было держав. В чем же мое преступление?
Он говорил прежним, бархатным, хорошо поставленным голосом так, словно находился на судебном разбирательстве и твердо намеревался выиграть.
Бестужев усмехнулся:
– Помнится, вы ночью вломились ко мне в каюту в сопровождении двух уголовных молодчиков и самым неприкрытым образом угрожали моей жизни…