Капитан Смит, расхаживавший здесь же, время от времени, перегнувшись через перила, кричал в мегафон:
– Шлюпкам держаться неподалеку от судна! Неподалеку от судна! Придется подобрать еще…
Он замолчал, с чертыханием швырнул мегафон себе под ноги и сказал, обращаясь то ли к Бестужеву, то ли просто в никуда:
– Бесполезно, черт возьми, они отходят, все до одной…
Веселая мелодия новомодного регтайма в диком несоответствии с моментом разносилась над палубой – совсем неподалеку, у входа на парадную лестницу, стояли музыканты, восемь человек в спасательных жилетах, они играли не менее двух часов. Корабль по-прежнему был залит ярким светом. И он уже ощутимо быстрее, чем прежде, погружался в черную воду…
Бестужев уже знал, что все кончено. Кавальканти оказался прав – шлюпок решительно недоставало. Их попросту больше не осталось – хотя множество пассажиров первого класса стояли на палубе, а те, из третьего, так и остались внизу, в своих помещениях. Бестужев услышал об этом краем уха…
Палубу под ногами явственно перекосило – нос погружался все глубже, корма задиралась вверх. Только что объявившиеся на шлюпочной палубе механики доложили капитану, что котельную вот-вот затопит. После чего группа пассажиров направилась в курительный салон, громко заявляя, что намерена провести оставшееся время с некоторой пользой – за карточным столом. Кто-то позвал и Бестужева, но он отказался.
Луизу он давным-давно посадил в одну из шлюпок – точнее говоря, форменным образом запихнул. За нее, по крайней мере, беспокоиться не приходилось. Он даже вернулся и выпустил Лоренса, кратко обрисовав тому положение дел.
Самому ему теперь некуда было спешить, а сделать все равно ничего нельзя. Он ощущал под рубашкой жесткий гуттаперчевый пояс с чертежами и брильянтами – но кому это теперь было нужно? Ротмистр Бестужев с присущей ему хваткой выполнил задание, ну, по крайней мере, наполовину – однако вмешались силы, которым никакие человеческие усилия противостоять не могли…
Забавно, страха не было. Он слишком часто сталкивался со смертью, чтобы пугаться. Одна тоскливая безнадежность и мысли о том, что это неправильно, что так не должно быть, что он ничем не заслужил такого оборота дел – но, должно быть, Господу все-таки виднее… На полях Маньчжурии уцелел, в смертельно опасных танцах с террористами выжил, и вот теперь оказался в ситуации, когда от собственных усилий ничегошеньки не зависит. Злая ирония судьбы, весьма…
Как он ни размышлял, оставался только один выход – прыгать в ледяную воду и попытаться доплыть до одной из невидимых во мраке шлюпок. Но вот на это как раз у Бестужева и не хватало решимости, плавал он скверно, на спасательный жилет надежды как-то не было, слишком несерьезной представлялась эта штука, а шлюпки, как явствовало из слов капитана, удаляются все дальше от тонущего гиганта, движимые собственным интересом – говорят, когда судно тонет, возникает огромная воронка, в которую может затянуть и шлюпки, и пловцов…
Он опустился на скамью, достал браунинг, покачал на ладони. Если ему и было страшно, то только от мысли, как это будет происходить – черная ледяная вода захлестывает, смыкается над головой, заливает рот… Может…
И тут же решительно убрал пистолет в карман. Господь против самоубийства, и человек верующий, пусть и нерадивый, обязан это помнить…
Поднялся и бездумно, неторопливо зашагал вдоль перил – под звуки веселой мелодии, так и звучавшей на палубе тонущего корабля. Миновал обнявшуюся пожилую пару – те самые мистер и миссис Страус, которых он видел в Шербуре. На его глазах Страусу предложили сесть в шлюпку следом за женой, но тот, гордо выпрямившись, ответил, что он, хотя и старик, но все же мужчина, а шлюпки предназначены для женщин с детьми. После чего его супруга, несмотря на все уговоры, покинула шлюпку и осталась с ним…
Происходящее казалось похожим на сон. Он отчетливо понимал, в каком положении находится и каков будет скорый конец, но никак не желал с этим смириться. Посмотрел сверху на корму, переполненную людьми: ага, пассажирам третьего класса наконец-то разрешили выйти наверх, и они хлынули немаленькой толпой – на корму к тому же помаленьку отступали люди со шлюпочной палубы, теснимые надвигавшейся шумящей водой.
Как ни удивительно, ни особой суеты, ни паники. Многие стоят на коленях, молятся, а меж ними ходят два священника странного, на взгляд Бестужева, облика – католический и протестантский, судя по всему, дают то, что пышно именуется последним пастырским увещеванием. Отправиться, что ли, туда? Священники, с точки зрения православной церкви, насквозь неправильные, но какое это сейчас имеет значение?