Зоя стала чаще звонить по вечерам, присылала подозрительно ласковые письма. Она надвигалась как зима. С каждым днем она съедала все больше и больше времени. Такой «дружбы» прежде не было. Зоя все время ее куда-нибудь приглашала: в кино, театр, на Tarkovsky quartet в Братство Черноголовых… И всюду платила… Воли у Лены сопротивляться не было. В такие дни, расстройства и душевного смятения, совершают неосторожные поступки, принимают неверные решения, попадают в аварию или секту. Лена боялась, что какие-нибудь аферисты или цыгане, заметив ее состояние, прицепятся к ней, поэтому старалась ходить быстро, изображая целеустремленность. После похорон директора и развала «Вербы» неожиданно все сместилось, привычный маршрут и удобные графики сломались, Лена запуталась в кружевах будней, приходилось брать учеников и ездить из одного конца города в другой утром и вечером, убивая день в середине, от плохо пахнущего десятиклассника она бежала в фирму, где сидели важные зоркие женщины из российского посольства (жены посольских работников и секретарши), вечерами к ней домой приходили шестилетние близнецы, непоседливые, как Труляля и Траляля, утренний воскресный урок с двумя молодыми студентками, которые умудрялись учить английский, не отрываясь от своих смартфонов, рифмовался с вечерним уроком в среду у двух седых бизнесменов – эти хватались за мобильники, извинялись и, рыча «слушаю», с хрустом в суставах выползали из кабинета.