На что они надеются? Трансгуманисты Скудного Дня. Не понимаю Яана. С какой важностью он сказал между прочим, Златан Иштван будет баллотироваться в кандидаты президента США в 2016 году! Сколько будет пересудов. Павел мечтает, что президентом Штатов станет Хиллари. «Это вероятно, – серьезно кивает Яан, – а нам и не надо, чтоб Иштван становился президентом…» Они понимают, что это безнадежно, и тем не менее. Пусть заявит о себе! Заявит о себе – заявит о них. Вот источник, от которого они берут и свет, и смысл, и вдохновение. Светоч в Америке. Где ж ему еще быть? Оттуда все ноги растут. Итак, А., главный возделыватель лазури, говорил с самим Иштваном по конференц-телефону. Был одним из семнадцати участников. Может, и рта не открыл. Есть контакт! Подключились! Можно смело заявить: наша маленькая партия, между прочим, аффилирована с Центральной Трансгуманистической партией США, лидер которой выдвигал свою кандидатуру в президенты Америки! То ли еще будет. Надо к ним ходить. Следить за развитием сюжета. Ведь они загорятся надеждой. Что мир изменится. И человек сможет жить вечно. Вместо легких – помпа. Желудок и кишки – на свалку. Питаться – инъекциями, солнечной энергией, запахами, ветерком с моря, пыльцой и туманом, капельницы, капсулы, нанотехнология. Может быть, люди смогут летать. О чем мечтал великий Леонардо. Вот кто был первым трансгуманистом. Затем был доктор Моро, наверное. Нет, конечно. Первым был Кампанелла, за ним Мур, Оуэн, Септимус Криспаркл и другие. Мы все завязли в формалине времени. Пусть последним будет Оруэлл. In the name of Great Upgrade! Лучше не вспоминать. Покурить? Не сейчас. Надо ходить. Пока стоишь, затекают ноги. Мысль густеет в копчике. Так отец и умер. У него затекали ноги. Потом – геморрой, и началось. Пока не приперся отец Антона и сказал: надо кубиками льда, прикладывать аппликатор… А сколько минут держать, не сказал. Отец старался. Прикладывал, прикладывал. По полчаса держал. Семь-восемь раз в день. Ночью вставал – скрипел холодильником, хрустел кубиками. Доигрался, что простата вспухла, заныла. Две операции. И затем сердце. Какое сердце столько мучений вынесет? Верлена разве что.
Все это в прошлом. Как и твой роман. От него осталось всего ничего, после мясорубки-то редакторского отдела, – и ты гордился, что твоего материала явственно осталось больше всего (ты даже считал страницы); такими категориями ты мыслишь; твои куски скрестили с ошметками еще трех-пяти подобных, на запчасти разобранных текстов неизвестных тебе рабов, состряпали мутанта. Роман-мутант («продукт на выходе»), разумеется, не его роман. Его роман на флешке и в распечатанном виде там же, где и еще три других (теми тремя он гордится гораздо меньше, последний – да, большое достижение). Но: уж не думали ли вы сохранить иностранное название? В наше время, когда незнание иностранных языков считается если не преимуществом, то достоинством, отличительной чертой, а для некоторых русских писателей – наиважнейшей составляющей образа и характера, благодаря чему автор может чувствовать себя идеально защищенным от влияний извне, что позволяет ему сохранять свою самобытность и русскость, чего о вас, к сожалению, не скажешь: наличие англицизмов и галлицизмов, а также чужеватое поведение синтаксиса – все это, увы, режет глаз и свидетельствует о нехватке оригинальности. Не скроем, иногда в фантастическом романе даже необходимы какие-то необычные словесные фокусы, в том числе и иностранная лексика, но мы же работаем над проектом, в котором важно соблюсти стиль и авторскую линию. Ваш роман, со всеми вывертами и длиннющими депрессивными ландшафтными описаниями, будет выпирать из общего ряда. Надеемся, что вы нас понимаете, а также важность того, что необходимо сохранить в тайне, как нашу переписку, так и вашу принадлежность к проекту и подписать документ, где под пунктом 3.1.1. (обратите внимание!) написано: