В средней части трюма сделали гнездо для мачты. Возвышающейся носовой части киля, той, которую мы называем форштевень, придали черты покровительницы Ясона Геры. Затем, чтобы корабль не протекал, хорошенько его просмолили. Все было готово к путешествию.
Закончив строить корабль, команда во главе с Ясоном прямо здесь же, на берегу, устроила праздник. Люди смеялись, кричали, танцевали вокруг красавца-корабля. И вдруг высоко в поднебесье родилась невыносимо печальная божественная песнь. Она наполняла все клеточки плоти, растворяла, заставляя почувствовать себя всего лишь маленькой песчинкой в бесчисленных созвездиях космоса. Весь мир был, как на ладони, в звуках его голоса.
Откуда льется эта песнь? - тихо спросили где-то рядом с Ясоном.
Посмотри наверх,- был ответ.
В закатных лучах солнца, высоко, словно в поднебесье, на мачте сидел Орфей. Взгляд его был прикован к горизонту. А звуки его удивительного голоса проникали далеко за линию горизонта, растворяясь во всех клеточках Вселенной. Затем все стихло. Наступили минуты такой тишины, что слышны были кузнечики, которые, опьянев от росы, запели в самозабвении. Затем и они стихли.
Ясон подумал о завтрашнем отплытии. Команда подобралась один к одному. Кормчим вызвался быть Тифис. Этому ремеслу он обучился еще будучи в плену у финикян. Он, конечно, сможет провести корабль среди скал и утесов. Гребцами вызвались быть Полидевк и Кастор - сыновья-близнецы Зевса и Леды. Пелей и Теламон - сыновья Зака, Геракл - сын Зевса и Алкимены, а так же его молодой друг Гилас...
Лаэрт, царь Итаки, Адмет, зять Целия, могучий Идас, зоркий Линкей, Каланд и Зет, крылатые сыновья Борея, Фесей, сын Эгея, Амфиарай, аргосский пророк и воин и еще многие, многие другие...
Пришел и Орфей, сладкоголосый певец. Стоит в стороне, задумчиво отведя взор. Ясон остановился рядом, но промолчал, зная причину тоски Орфея.
Печальна история певца Орфея. Когда-то, давным-давно, жил Орфей без тревог и печали. Беззаботность и радость - вот то, что привлекало к нему людей. Боги были милостивы к Орфею, наградив его при рождении чудесным даром: птицы не могли сравниться с пением Орфея.
Слава далеко разносилась по землям Греции. С разных концов стекались во Фракию люди с единственной целью: услышать сладкозвучное пение. И не было равных на состязаниях певцов Орфею. Знаменитые мастера, чья признанная слава далеко их опережала, со стыдом уходили, понурив голову. Но не могли не признать:
- Да, то, воистину, талант!
Но Орфей более, чем талантом, гордился своей женой Эвридикой.
«Если и есть в моем пении что-нибудь хорошее, что стоит похвалы, то - заслуга Эвридики. Сердце не может молчать, когда я счастлив лицезреть ее божественные черты».
Эвридика могла бы гордиться, но ослепленная любовью к мужу, она была счастлива признанием таланта Орфея. Словом, оставалось только завидовать счастью молодых.
Но, увы, нет в мире вещи более непостоянной, нежели счастье. Если радость и удача поселились под вашим кровом, таите их от нескромных взглядов, бойтесь спугнуть. Орфей и Эвридика готовы были делиться своей любовью с каждым, кто только хотел их слушать. А желающих погреться у чужого очага порой бывало чересчур много.
«Они, как голубок и голубка»,-- умилялись окружающие. Тогда молодые, прискучив назойливым вниманием, попросту сбегали, уединяясь в ближайшем лесочке.
Прекрасен лес ранним утром. Восходящее солнце еще не успело иссушить росу на траве. За Орфеем и Эвридикой тянулся темнеющий след. Но молодые не замечали липнущей к телу мокрой одежды.
В то утро, розовое и улыбающееся, ничто не предвещало несчастья. Орфей прихватил с собой кифару, чтобы наедине с любимой насладиться новой мелодией, пригрезившейся ему в утренней дреме. Тонкие чувствительные пальцы Орфея с нежностью тронули струны кифары.
Орфей любил Эвридику. Но почти с той же силой и страстью он любил свой инструмент. Как ни странно, на людях Орфей стеснялся опробывовать свои новые песни. Первой слушательницей и самой строгой ценительницей была прекрасная Эвридика. Орфей как бы сам не доверял своему таланту, и лишь просветленное лицо его жены, с восторгом внимавшей чарующим звукам, способно было убедить Орфея, что его новое произведение воистину хорошо. Орфей уже с нетерпением ждал тот миг, когда он прикроет глаза, и мелодия сладостными волнами подхватит певца.
А Эвридика поодаль собирала пышные букеты полевых цветов, чтобы душистым венком вознаградить певца. Но, видимо, излюбленная лужайка приглянулась не только влюбленным. Еще вчера утром такая свежая и душистая трава, сегодня - о, сегодня это было жалкое зрелище. Спутанная и измятая, она походила на поле, по которому прогнали стадо коров.