- О, Кизик, царь долионов! Лег ты на высоком холме в граде высоком своем.
Глава 9
БОСПОР
Двенадцать дней и ночей продолжался шторм. Словно скорбя о погибших, море разбило все лодки, сновавшие вокруг острова. Останки их были выброшены на остров. «Арго» же был спрятан от шторма командой в длинную, узкую бухту, отделенную от моря скалами.
Настала ночь. Утомившись от слез утраты, в трюме спали аргонавты. Орфей же вместе с Тифисом и Ясоном ждали рассвета на палубе.
Где-то здесь, в тумане, недалеко от берега фракийцев скрывался зев Боспора, ведущий в суровое темное море, имя которому Понт.
- Знаете ли вы легенду о происхождении Боспора? - спросил у друзей Орфей. И начал свой рассказ так.
«Посейдон, грозный бог морей, повелитель бурь и шквалов, отец седых волн, прогневался на прекрасную нимфу и запер ее в Понтийском море. Узенький перешеек, как тюремная дверь, отделял ее от вод Пропонтиды.
И через эту запертую дверь слышала она смех купавшихся подруг. Тщетно нимфа металась по своей темнице, напрасно кидалась то туда, то сюда. Везде она встречала то цветущие, то суровые и скалистые берега, берега, берега!
Весною птицы, пролетая на юг, приносили ей привет от подруг, пели о том, как на Элладе расцветают деревья, шумят оливковые рощи, и молятся небесам кипарисы. Рыдала, слушая эти песни, бедная нимфа.
Напрасно молили Посейдона и узница, и ее прекрасные подруги. Бог гневался и был недоступен мольбам. Тогда нимфы призвали могущественнейшего из богов - Вакха, открывшего нам прекраснейшую из тайн: как превращать виноград в веселье».
С этими словами невозможно было не согласиться. Орфей вместе с Тифисом и Ясоном молча пригубили кубки.
«Улыбнулся добрый Вакх на жалобы нимф и на дне чаши нашел средство помочь беде. Позвал он сатиров звать бога морей на пир - отведать нового урожая.
Три дня и три ночи под веселые звуки свирелей, окруженные пляшущими нимфами, гуляли боги. И Эрос потом жаловался, что в эти дни и ночи он расстрелял половину своих стрел.
А Вакх срывал и срывал спелые виноградные гроздья и выжимал их в чашу Посейдона. А нимфы пели и плясали, услаждая зрение и слух веселившихся богов. И пил Посейдон розовое, как масло из роз, вино Родоса, и багровое, как кровь, вино Хиоса, «кровь земли».
И когда отведал вина из вин, вина от божественной лозы, густого, как растопленная смола, благоуханного вина Самоса, возвеселилось сердце бога. И сказал Посейдон:
Чудо ты совершил надо мной, могущественный, величайший и лучший из богов. Никогда так не веселилось сердце мое. Будем же предаваться веселью. Хотите, я ударю трезубцем, и волны сплетутся вокруг острова Самоса, и закружатся в бешеной пляске и запоют нам свои песни? И весь мир, все моря и океаны наполнятся весельем, всюду в бешеном вихре закружатся волны. Хотите?
Но добрый Вакх хитро улыбнулся, склонившись над чашей, и сказал:
Что пляски и пение волн перед теми плясками и
песнями, которые знает нимфа Эвксиния, прекраснейшая из нимф Эллады! Когда она танцует, кажется, что она вышла из пены вина, как могущественнейшая из богинь, богиня любви,- из пены морской. Вот кто достоин служить украшением пира богов. Но, увы, это невозможно.
Вскипело сердце пьяного бога морей.
Почему невозможно?
Она заперта в море Понтийском. И кто сможет, кто в силах разорвать землю и соединить моря? Кто?
Бог! - вскричал Посейдон,- ты слишком много пил вина! Или не Посейдон сидит перед тобой? Или нет у меня моего трезубца? Что ты спрашиваешь «кто» и дерзаешь произносить незнакомое мне слово «не может», слово смертных, не богов!
И приказал бог морей впрячь Аквилон в колесницу и помчался на волнах, держа за стан Вакха, который все жал и жал виноград в чашу бога морей.
Смотри! - сказал Посейдон и ударил трезубцем по полосе земли, отделявшей одно море от другого.
Но бог был пьян, и трезубец зигзагом прошел по земле».
Вот почему так извилист и опасен с тех пор Боспор. Это след от трезубца опьяневшего бога,- закончил свой рассказ Орфей.
Он так увлек своим рассказом Тифия и Ясона, что те даже не заметили, как прекратился шторм. Небо посветлело. Запели птицы. Из-за туч выглянуло утреннее солнце.
Аргонавты, поднимайтесь! - закричал Ясон.- Утро возвещает, что путь нам открыт, что Посейдон, долионов покровитель, больше на нас не в обиде.
Пойдем и принесем жертвоприношение в честь бога Посейдона,- сказал Орфей.
Ясон собрал аргонавтов и повел их на самую высокую вершину в центре острова. С нее были видны берега Фракии, а также извилистый, словно трезубец, пролив Боспор.