Живой ритм и единство в многообразии царят в скульптурных композициях. Многообразие обеспечивается неистощимой множественностью пластичных мотивов движения. На одной из частей фриза изображена процессия всадников. И люди так принадлежали к немногим обобщенным типам молодого атлета, и кони, в общем, похожи один на другого. Однако ни одна группа, ни одно движение не повторяются. В каждой группе положение ног скачущих коней иное, посадка всадников, их жесты - тоже. Каждый раз дается новый вариант главного пластичного мотива, а какое разнообразие и какая музыкальность в сближениях, разъединениях, касаниях движущихся фигур! Когда фигуры образуют замкнутую группу с акцентированным центром, они подчиняются сложному перекрестному ритму. Это значит, что позы фигур, расположенных по обе стороны от центра, ритмически соответствуют друг другу, но соответствия не буквальны и не совпадают с одинаковым положением фигур по отношению к центру.
Это можно проследить не только на фронтонных композициях. Обратимся к рисунку на вазе «Орфей, играющий на лире». Ведь сам Орфей ни единого раза не пропустил торжественного дня всеобщего шествия и восхождения на холм для поклонения златокудрой Афродите. И своими чудными песнями заслужил почет и уважение богини любви, саморучно запечатлевшей на вазе один из восхитительных моментов его игры. В этой композиции четверо воинов слушают музыку Орфея. Склоненная фигура справа от Орфея ритмически соответствует не той, которая находится на аналогичном месте слева, а крайней слева: здесь мы видим юношу, склонившегося к плечу соседа. В свою очередь, выпрямленный стан этого последнего перекликается с позой воина, стоящего с правого края. Возникает перекрестное чередование поз, тонкий ритм, не нарушающий естественности этой поэтической сцены. И такие же ненавязчивые, завуалированные ритмические созвучия находим в чередовании поворотов в профиль и в фас, в положении рук, в отношениях вертикалей и горизонталей. Можно долго вслушиваться в музыку линий этого рисунка, будут становиться ясными все новые и новые ассонансы, на которых он построен. Они не настолько замаскированы, чтобы их явно не заметили, но и не настолько явны, чтобы нарушить впечатление непринужденности группы. Как и во всем Дворце- Лабиринте, здесь тонкая и точная мера построенности и естественности.
Эту меру златокудрая Афродита постигла с рождения. В человеческом теле, в его движениях она чувствовала ритм и закономерность пропорций, и равновесие, возникающее в бесчисленных вариациях, свободно, без насилия над природой. Для нее человек был олицетворением всего сущего, прообразом всего созданного и создаваемого. Человеческий облик, возведенный к прекрасной норме, был почти единственной темой всего, что окружало ее. Язык тела был языком души.
Когда же шествие, тянущееся с подножья холма, исчезло, растворилось в лучах восходящего солнца, обе богини, Гера и Афина, пришли к Афродите. Она сидела на богатом золотом троне и золотым гребнем расчесывала свои пышные кудри. Увидев вошедших богинь, Афродита встала, пошла к ним навстречу и ласково приветствовала их. Усадив богинь на золотые скамьи, выкованные Гефестом, спросила их богиня любви о причине прихода. Богини рассказали ей, как хотят помочь герою Ясону, и просили Афродиту велеть Эросу пронзить сердце Медеи. Согласилась Афродита.
Чем мы можем отблагодарить тебя, прекраснейшая из богинь? - спросила Афина.
Златокудрая Афродита нежно улыбнулась и сказала:
Дерево-терпение - вот что нужно для моей молитвы. Цветок-благодарность - вот в чем нуждается моя душа.
И с трепетом первого утреннего луча восходящего солнца, простившись с Герой и Афиной, пошла искать своего шаловливого сына.
Эрос в это время играл с Ганимедом в кости. Обыграл хитрый Эрос простодушного Ганимеда и громко смеялся над ним. Но потом вдруг серьезно произнес: