Не беспокойся. Будь уверена, что аргонавты быстро победят своих противников.
Через очень короткое время огромное количество воинов Абсирта упали на поле битвы. Руки воинов отрубались вместе с их луками, стрелами и палицами; голова валилась на голову, и лошадь - на лошадь. Все пешие воины пали с отсеченными головами. Когда воины Абсирта обнаружили, что их постепенно одолевали воины Ясона, они решили, что было бы глупо идти на риск быть побежденными в битве ради Медеи и отца ее Эета, стремящегося всеми средствами вернуть золотое руно, что Абсирт не обладает достаточной силой и умением, чтобы сразиться с Ясоном, они решили напрасно не терять свои силы, поэтому прекратили биться и разбежались. Чтобы не ударить в грязь лицом, Абсирт, попавшийся в сети, расставленные Эетом, стал хвалиться перед оставшимися своими воинами:
Я не позволю Медее выйти замуж за чужеземца! Я не позволю увезти ее! Я проучу Ясона! Если я не убью Ясона в сражении и не возьму назад свою сестру, не вырвав ее из его рук, я больше не вернусь в мой родной город. Я приношу эту клятву перед всеми вами, и вы увидите, что я исполню ее.
Произнося такие слова:
Я хочу немедленно сразиться с ним! Этот чужеземец слишком возгордился своей ловкостью в сражениях, но сегодня я хорошенько проучу его. Он имел дерзость похитить мою сестру, и я своими острыми стрелами уж точно преподам ему хороший урок,- царевич Абсирт вскоре предстал перед Ясоном.
Остановись на минутку и сразись со мной! - закричал он. Сказав это, он натянул тетиву и с силой выпустил три стрелы прямо в Ясона. Затем он стал оскорблять его, называя самым отвратительным из смертных, и попросил его встать перед ним хоть на минуту, чтобы он мог преподать ему хороший урок.
Ты увозишь мою сестру, словно ворон, крадущий топленое масло, предназначенное для жертвоприношения. Ты гордишься своей военной мощью, но не можешь сражаться по правилам. Ты украл мою сестру, и теперь я освобожу тебя от ложной гордости. Ты можешь владеть моей сестрой только до тех пор, пока я навсегда не пригвозжу тебя к земле своими стрелами!
Ясон, услышав безумные речи Абсирта, тут же выпустил стрелу и перерезал тетиву на его луке, чтобы он не смог пустить другую стрелу. Абсирт тут же схватил другой лук и выпустил еще пять стрел в Ясона. Когда Абсирт во второй раз напал на Ясона, Ясон вновь перерезал тетиву на его луке. Абсирт схватил третий лук, но Ясон перерезал тетиву и на нем. На этот раз, чтобы проучить Абсирта, Ясон сам выпустил в него шесть стрел, а потом еще восемь, четырьмя стрелами убив четырех лошадей, возничего колесницы поразив пятой стрелой и снеся верхнюю часть колесницы Абсирта вместе со знаменем тремя оставшимися стрелами. У Абсирта вышли все стрелы, и тогда он стал хвататься за мечи, щиты, трезубцы, копья и другое оружие, которое используют в рукопашной схватке, но Ясон тут же разрубал их все на куски; когда все попытки Абсирта потерпели поражение, он схватил меч и налетел на Ясона, подобно тому, как муха летит на огонь. Как только Абсирт приблизился к Ясону, Ясон разрубил его оружие на куски. Затем Ясон выхватил свой острый меч и уже совсем собрался убить его, но Медея, понимая, что на этот раз Ясон не простит ее брата, с горестным стоном, дрожа от страха, стала умолять Ясона не наносить последнего удара. Она очень любила своего брата. Когда она молила Ясона сохранить ему жизнь, она вся дрожала, волнение, казалось, высушило ее лицо, она задыхалась от этой дрожи, сотрясавшей ее, украшения на ее теле расстегнулись и рассыпались по земле. Ясон тут же проникся сочувствием и согласился не убивать глупого Абсирта, но в то же время он хотел слегка наказать его. И потому связал его куском ткани и подрезал ему усы, бороду и волосы, оставляя там и здесь клочки волос. И отпустил во дворец к Эету, взяв слово больше не встречаться с ним на поле битвы.
Вскоре «Арго» двинулся в обратный путь по залитым луной зеленым волнам Евксина. Ночь была тиха. Ясон с Медеей расположились на палубе. Но заснуть долго не могли. Под плеск опускаемых весел слышался то плач, доносившийся из дворца Эета, где рыдали о погибших воинах матери и жены, то проклятья, издали несущиеся вслед «Арго». Ветер в снастях явственно нашептывал грустные слова: никогда, никогда... Затем, чтобы успокоить Ясона и Медею, Орфей сказал: