Что это даст? - спросил Анкей.
Надо его убить, разрезать тело на части и бросить в море. Пока будут вылавливать труп, мы уйдем далеко.
С ужасом посмотрел Ясон на свою спасительницу. Послышались возмущенные голоса:
Лучше погибнуть самим, чем жить с клеймом предателей!
Пусть она сама убивает своего брата!
Я это сделаю! - твердо сказала Медея. И, обратившись к Ясону, добавила: - А ты мне поможешь.
Послал Ясон Абсирту, как бы от Медеи, богатые дары и просил его прийти в уединенный храм, но лишь показался он в дверях храма, как бросился на него с обнаженным мечом Ясон, и пал Абсирт на землю, пораженный насмерть.
Ужасное злодеяние мы совершили,- прошептал Ясон.- Слышишь, Медея! Мы убили безоружного Абсирта в храме.
Но Медея ничего не ответила, лишь теснее сжала рукоятку своего меча. Тело Абсирта бросил Ясон в волны Истра. В ужас пришли колхидцы, узнав о гибели своего предводителя. Аргонавты же быстро поплыли вверх по Истру.
В тот день, к вечеру с «Арго» сорвало все палубное оснащение, и он под голой мачтой должен был бороться со свирепым штормом, налетевшим на него прямо с носа. Подступила тьма, и море вместе с небом ревело и раскалывалось от грома и вспыхивало от молний, освещавших опаленную мачту с трепещущими обрывками паруса, которые буря в порыве первой злобы оставила себе же на забаву.
Ясон, уцепившись за носовое крепление, при каждой вспышке молнии высоко задирал голову, чтобы увидеть, какой еще урон нанесен сплетению снастей, а Кастор и Полидевк командовали в трюме. Но все усилия были тщетны. Огромная волна взметнулась, разбившись о крутой борт накренившегося «Арго», накрыла собой аргонавтов, а потом снова ушла, оставив их истекать водой.
Клянусь Зевсом,- сказал Полидевк,- дело принимает крутой оборот.
Да,- ответил Кастор.- Да ведь морю не укажешь. С ним ладу нет. Ведь Посейдон на нас в обиде.
Вот смотри. Волна опять берет большой разбег, прежде, чем прыгнет. Словно от побережья Колхиды.
А мне, чтобы встретить ее, только и есть разбегу, что поперек палубы,- откликнулся Кастор.- Но что за беда! Это все забавы ради, как говорится в песне, которую пел Орфей.
Вот так славный и забавный, вот игривый, шаловливый, вот шутник и озорник, бог Посейдон - океан, хей-хо!... Хей-хо!
Посейдон и Вакх пьют вино,
Корабли же все идут на дно.
Хей-хо!
Он же, крякнув, пьет вино,
Да причмокнет заодно.
Вот так славный и забавный, вот игривый, шаловливый, вот шутник и озорник, бог Посейдон - океан, хей-хо!...
Замолчи, Кастор! - вскричал Полидевк.- Не оскорбляй своим ужасным пением Посейдона! Пусть буря поет и ударяет по нашим снастям, точно по струнам своей арфы!
А я вторю завыванию этой бури. И клянусь тебе, нет на свете способа заставить меня прекратить пение, разве что пойти ко дну. Но даже и тогда я пропою напоследок хвалебный гимн.
Безумец! Погляди моими глазами, если нет у тебя своих.
Как? Разве ты видишь темной ночью лучше, чем кто-нибудь?
Молчи! - вскричал Полидевк, схватив Кастора за плечо и вытянув руку в ту сторону, откуда дул ветер.- Замечаешь ли ты, что шторм с юга, со стороны, куда мы должны мчаться вместе с «Арго» и Золотым Руном?
Я что-то плохо понимаю тебя, о чем ты?
О том, что мы разгневали бога. И этот самый шторм ревет сейчас и готов разбить в щепки только потому, что мы совершили преступление. Там, в наветренной стороне, тьма неотвратимой гибели, но с подветра, позади нас, развиднелось; я вижу там свет, и это не блеск молний.
В это мгновение, как раз когда между двумя вспышками молний особенно непроглядной казалась тьма, чей- то голос прозвучал подле них, и тут же во след ему взрыв громовых раскатов обрушился сверху.
Кто тут?
Я, Ясон,- ответил им голос из тьмы.
Ясон ощупью пробирался вдоль палубы, как вдруг изломанные пики дождя осветили ему дорогу. Вся мачта была увенчана бледными огнями, а на верху горело пламя, словно гигантская свеча перед алтарем.
Посейдон, смилуйся над нами! - раздалось с палубы. Охваченные ужасом аргонавты сгрудились в кучу, и в бледном свечении глаза у всех блестели, точно далекие созвездия.
Святой Посейдон, смилуйся над нами! - снова воскликнули аргонавты.
О, Зевс, Громовержец! Я признаю твою безмолвную, неуловимую мощь! Прошу тебя, яви свой голос. Явись в любви, и я коленопреклоненно приму все.
Внезапно огонь на мачте разгорается с невероятной силой, в три раза выше, чем прежде.