И бросив эти слова, она исчезла.
Жена, едва дождавшись возвращения рыбака, рассказала ему о страшной гостье.
Поистине, клянусь Зевсом, ни сном, ни духом не ведаю ни о чем подобном! - ответил рыбак.- Да и сама посуди, возможно ли, чтобы подобная красавица вступила в связь с таким простаком, как я? Тебе, наверное все это померещилось, да и только!
Вечером он снова сел в лодку и поехал на рыбную ловлю. Вдруг взметнулись грозные волны и из зарослей плавучих водорослей в лодку прыгнул огромный карп с головой, похожей на голову Химеры, выплюнул изо рта нечто, очертаниями напоминающее ребенка, и исчез.
Рыбак едва живой добрался до дому - глянул, а того карпа уже и нет!
Не следует чрезмерно привязываться душой ни к каким живым тварям,- вдруг, совсем неожиданно для всех, отозвалась Медея. И тут же смолкла.
Но это еще не все,- сказал Кастор,- в том же мной излюбленном Аргосе произошла еще одна удивительная история. Все местные жители до сих пор вспоминают ее с ужасом.
Жила женщина, родом из семьи некогда знатной, лицом и фигурой превосходившая многих, так, что о ней даже песню сложили, в которой сравнивали ее с самой Афродитой. Неизвестно, почему случилось, что она одиннадцать раз выходила замуж, но всякий раз мужья ее умирали, исчезая, как ветер в море. Оттого-то местные жители, поначалу страстно о ней вздыхавшие, со временем стали ее бояться, так что никто и заговорить-то с ней не решался. Восемнадцати лет она овдовела, и так, во вдовстве, дошла до восьмидесяти восьми лет. Горькая это доля - слишком долго зажиться на свете!
От былой красоты ее и следа не осталось, волосы поседели, и стала она таким страшилищем, что боязно и взглянуть. Но так уж устроена жизнь человеческая, что и хотел бы смерти, да ведь сам собой никак не умрешь. Вот она и добывала себе пропитание тем, что пряла хлопчатую пряжу. Денег на покупку масла у нее не было, а потому она воровала его из светильника в храме богини Геры. Таким образом, зажигая свой светильник, пряла она пряжу.
Как-то собрались жители окрестных мест и завели такой разговор.
Очень странно, что ночь за ночью перед изваянием богини Геры гаснет светильник! Иссякает масло - какая-то тварь тому причиной. Нынешней же ночью, во чтобы то ни стало, выведаем, в чем тут дело!
Так они тайно между собой договорились, вооружившись копьями и луками, оделись, как надобно, незаметно подкрались во внутреннее помещение храма и стали ждать, что будет дальше.
И вот ровно в полночь перед алтарем появилось чудовище, будто сама богиня Деметра, такое страшное, что от страха все лишились сознания.
Случился тут среди них человек, особенно искусный в стрельбе из лука. Вложил он в свой лук раздвоенную в хвосте стрелу, прицелился поточнее, спустил тетеву, и стрела, угодив точно в цель, насквозь пронзила худую шею старухи, так что голова отскочила. И вдруг голова эта стала изрыгать пламя и взмыла к небу.
Когда рассвело, и труп как следует рассмотрели, оказалось, что эта та самая известная всей округе старуха. И не нашлось тут ни единого человека, кто бы ее пожалел.
С тех пор голова старухи появлялась каждую ночь, пугая путников на дорогах, так что они от страха лишались чувств. А из тех, кого настигал огонь, извергаемый этой головой, никто не проживал более трех лет. Огонь этот и сейчас часто появляется и летит с такой скоростью, что и глазом моргнуть не успеешь. Любопытно только, что стоит лишь призвать на помощь богиню Геру или совершить ей жертвоприношение, или молитву, огонь тотчас гаснет.
Ну, это уже проделки самой Деметры,- сказал Теламон и взглянул в сторону Медеи,- что скажешь, Медея? Или это богини Гекаты шутки?
Но Медея молчала, да и из аргонавтов не нашлось никого, кто бы смог улыбнуться в ответ на шутку Теламона.
Медея подошла к Ясону и тихо села рядом с ним.
Скажи,- робко спросила она,- а кто такая та самая Химера, отметину которой нашли на чешуе рыбы? У нас в Колхиде ничего о ней не говорят.
Ясон безжизненно молчал. Казалось, будто не слышит он ее вопроса, не видит Медеи, не хочет ни золотого руна, ни друзей своих аргонавтов, ни подвигов, ни путешествий.
«Никогда... никогда»,- прошумело у него в голове. И опять увидел он перед собой две детские головки с золотыми кудряшками, склоненные к самой земле...
Ясон вздрогнул.
Расскажи лучше ты, Кастор,- произнес он,- что-то я сегодня очень устал...
Морская болезнь,- улыбнулся смущенный Кастор. И обращаясь к Медее, повел свой рассказ.
Тем родственником, на которого намекал Гермес, предостерегая Персея от преизбыточной силы, был Прет, брат и вместе с тем злейший враг Акрисия. Он от души радовался, видя его без мужского потомства, и даже - после несомненной, как казалось, гибели Данаи - бездетным; не желая ему со своей стороны доставить того же удовольствия, он развелся со своей женой, от которой у него были только дочери, и уже на старости лет женился на молоденькой и красивой Сфенебее. Сына от нее он, действительно, получил, но в остальном радости испытал мало.