Но кто ты? - вскричал Дарий прежде, чем рука незнакомца зажала ему рот.
Тише! Сейчас не время для расспросов: Хлоя попалась!
И тотчас Дарий различил далекие голоса и эхо бегущих в одном направлении ног.
Дарий почувствовал, как волосы встают на голове дыбом.
Что ж теперь будет?! -с ужасом прошептал он помертвевшими губами.
Странная слабость охватила юношу. Не хотелось ни думать, ни шевелиться и даже бояться.
Я же сказал: не бойся! -досадливо поморщился незнакомец. Девушке не грозит ничего опасного, но ты вряд ли ее больше увидишь!
Почему? - возмутился Дарий: слова незнакомца вселяли надежду, а с надеждой проснулись и все притязания, которые юноша уже питал к приглянувшейся красотке.
Да потому, несносный ты юноша, что ее теперь непременно переведут на женскую половину, куда мужчинам, если это, конечно, не евнух или раб, доступ закрыт.
Дарий едва сумел удержать охватившую его радость. Свободнорожденный на земле, на Олимпе Дарий был причислен к рабам, за что не раз проклинал свою судьбу. Ему казалось гнусным и унизительным положение подневольного. Но теперь то, что он принимал за бесчестье, обернулось возможностью снова увидеться с запавшей в душу девушкой.
Но как же произошло, что Хлоя попалась? - приступил тут же Дарий к нетерпеливым расспросам.
Ну, таковы все женщины: просто не могут без глупостей! - пожал плечами незнакомец.
Оказалось, что, когда Хлоя, благополучно миновав дремлющих на постах сторожей, достигла покоев Геры, она, вместо того, чтобы отодвинуть засов и тихонько исчезнуть, решилась предстать пред небесной царицей, чтобы немудреной сказочкой, придуманной на ходу, заступиться за злосчастного Дария.
И только-только выдвинув засов, Хлоя бросилась на пол перед дверью, неистово крича и плача. Гера, забыв, что очутилась в ловушке, бросилась на чей-то отчаянный призыв. Дверь, к ее несказанному удивлению, была свободна. А на мраморных плитах вопила какая-то прислужница.
Юного стража, Гера осмотрелась, видно поблизости не было.
Ты что орешь? -грозно насупилась Гера.
Хлоя тут же прекратила выть, наспех отирая зареванное лицо. И нагло ткнула Геру пальцем:
Да ведь это ты оглашаешь Олимп диким ревом!
Гера от подобной наглости растерялась:
Да ты никак сошла с ума, рабыня?
Да как ты смеешь, негодница, меня, твою госпожу, называть рабыней? И вообще, что ты делаешь в моих покоях? Марш живо в покои рабынь, пока не получила плетей!
Гера колебалась: ей показалось, что происходит что-то, чего и быть не может на самом деле.
Уж не брежу ли я? - пробормотала, отступая под натиском Хлои, Гера.- Ведь еще, со дня сотворения неба, не бывало, чтобы рабыни на меня кричали и мне приказывали?
А хитрая Хлоя, видя, что ее умысел удается, как ни в чем не бывало, продолжала:
Признавайся, прислужница, что принудило тебя ночью шляться по коридорам? Уж не свидание ли с одним из моих стражей ты тут затеяла? Не стража ли Дария поджидаешь?
Невероятно! - округлила глаза Гера.- Если это не сон, то как эта женщина могла узнать имя того, чей облик разжег в моей груди любовь? Но если это сон, то ведь мне может и привидеться, будто я - рабыня, а эта прислужница - Гера! Какие только чудные видения не посылает бог сна!
Гере припомнилось, как однажды ей приснилось, словно она - огромная рыба с длинным хвостом и холодными плавниками. И, проснувшись, Гера долго и судорожно вдыхала воздух, не в силах поверить, что не жабры, а человеческие легкие у нее в груди.
А Хлоя, видя замешательство богини, решила закрепить достигнутое, громко бранясь:
Так ты так почитаешь свою госпожу? Я битый час требую ответа, что ты тут делаешь, а ты только глупо шевелишь губами? Выкладывай правду!
Хорошо, моя госпожа! -смиренно ответствовала Гера. По правде сказать, ей давно хотелось узнать, как живут и чем занимаются ее рабыни, когда господа не видят. Почему бы, раз это сон, не удовлетворить любопытство?
Наяву Гера ни за что бы не решилась явиться среди рабынь: замечать эти существа считалось недостойным светлых богов.
Но было в мыслях Геры и еще одно: рабыней она сможет получить от Дария то, что он посмел дать божественной супруге Зевса.
Посему Гера почтительно, подражая своим рабыням, склонила голову и попросила позволения удалиться, на что Хлоя с радостью отвечала:
Ступай! Твое счастье, что я - добра и снисходительна, и твой поступок останется без наказания!
Гера хмыкнула, тут же пряча усмешку в покаянной гримасе: