Тогда прислужник, распрямив затекшие члены, что есть духу припустил во дворец.
И хоть ночь опустилась на город, никто из горожан не спал. Ярко был освещен факелами и светильниками дворец правителя.
Ну, что? - кинулся царь навстречу прислужнику.- Что скажешь?
Готов, сиятельный!-отвечал, отдышавшись от быстрого бега, прислужник.
Тотчас снарядили колесницу. Но теперь чуть тянулись кони. Их копыта, обернутые мешковиной, чуть слышно постукивали по устланному коврами булыжнику мостовой. Колесница тихо подкатила к ничего не подозревающему пьянчужке, и прислужники, боясь вздохнуть, переложили храпящего пьяницу на мягкие шкуры, устилавшие колесницу. Так же, безмолвствуя, прислужники вернулись ко дворцу. Пьяницу перенесли в царские покои и уложили в опочивальне правителя.
И призвал царь рабов и рабынь, собрал прислужников и воинов и молвил:
Завтра, как проспится от хмеля этот человек, делайте вид, что он - ваш повелитель. О чем бы не попросил, чего бы не потребовал - выполняйте, как если бы то было мое повеление!
И все обещали.
Пришло утро. Пьяница дышал тяжело, сопел, но не просыпался. Пришел полдень - время было трапезничать, но пьяница, поведя вокруг мутным взором, решил, что рано пробуждаться от столь сладкого сна - и дальше продолжал храпеть на мягком ложе.
Наконец, покраснел закат, обещая наутро ветреный день. Тени стали длиннее и гуще. Лишь тогда сел пьяница на постели и потянулся. Тут же услужливые руки протянули чашу для омовений. В низком поклоне возникли и замерли многочисленные слуги.
Что за демоны шутят надо мной? - поразился пьяница, озираясь.- Надо б опохмелиться, а то неведомо что мерещится!
Далеко простирался выложенный цветными мраморными плитками зал. Драгоценные ткани украшали высокие стены. Дивная роспись радовала глаз на куполообразном потолке, сквозь отверстие в котором лился ровный и неяркий свет.
Эй, вина повелителю! - раздался голос, тут же подхваченный другим прислужником. Следующим.
Вина! Вина! - секунду спустя в покоях стоял невообразимый рев и вой.
Пьянчужка вжался в подушки, видя, что к нему тянутся со всех сторон чаши и кубки, через края которых расплескивается вино.
Что же это такое? - вжал голову в плечи пьяница и попытался натянуть на себя покрывало.
А прислужники, среди которых было немало переодетых знатных горожан и сам правитель, со смехом окатили пьяницу из сосудов. Через минуту покрывало намокло, и сладкое вино просочилось сквозь ткань - пьяница чувствовал себя, как мышь в бочке с вином. Было мокро, липко и стал пробирать холод.
Пощадите! - взмолился пьяница, когда очередная порция вина окатила несчастного.
Тут же чья-то рука сдернула покрывало, а прекрасная невольница, в женские одежды которой облачился один из малолетних сыновей правителя, невинно спросила:
Но разве наш повелитель не потребовал себе вина?
Но не в таком же количестве! - отчаянно выкрикнул несчастный, но не успел он пояснить, что вина оказалось на сей раз слишком много, как прислужники вкатили огромную бочку. Шестеро из них наклонили сосуд - и на пьяницу огромной волной хлынуло вино. Пьянчужка захлебнулся. Отдышался, мотая головой. Но тут новый поток хлынул на бедную голову.
Да что же это такое? - завопил пьяница, пытаясь выскользнуть из держащих его рук.
Ему удалось, оставляя в цепких пальцах прислужников клочья одежды, вырваться. Но он поскользнулся на мокром мраморе и шлепнулся в лужу вина. Упал он неудачно. В боку что-то хрустнуло, ногу свело судорогой.
Смерть моя пришла! - мелькнула мысль, но мысль о смерти, как об избавлении от этого кошмара показалась даже сладкой.- Ну, и помру! - злорадно подумал пьяница, озирая ухмыляющиеся рожи, тянущие к нему чаши с вином. Прислужники тащили новую бочку, больше первой. На полу в зале вина стояло на четыре мужских пальца. Пьянчужка шлепнул ладонью по жидкости: вино весело сверкнуло брызгами капель; он захотел попробовать, зачерпнув пригоршню прямо рядом с собой.
Но тут отозвалось сломанное ребро - пьяница, застонав, ухватился за больное место. Вино сквозь пальцы походило на кровь из раны. Ужас охватил пьяницу: еще ни разу в своих видениях в хмелю, хоть видел он и дракона, и трехглавого пса Цербера, и прочую нечисть,- еще ни разу не видел он столько вина, что так походило на пролитую кровь.
Пьяница, зашатавшись, попытался подняться.