Видишь, большой какой и здоровый! - пищал один из голосов.- Поймаем его - привяжем! Будет дозорным, а мы - в светлые солнечные леса, к собратьям!
Ага! Привяжем! - возражал другой.- Вязал тут один! А кормить его чем прикажешь?
Что вы делите шкуру неубитого льва! - пищал самый толстый.- Еще ж не поймали! Может, у нашего алхимика опять ничего не выйдет!
О негодном алхимике нимфа слыхала часто. Был средь гномов один, который никогда, даже в ясную погоду, не сторожил побережье. Он только покрикивал на соплеменников, когда кто-нибудь укорял его за безделье.
Что? Как? Я ли не пекусь об вашем благе, мерзавцы вы эдакие?! День и ночь не сплю, с бока на бок переворачиваюсь: все думаю, как изготовить такое средство, чтобы все, к чему мы не прикоснемся, тут же уменьшалось по нашим потребностям.
Уменьшалось? -вопили гномы.- У нас и так всего мало! Рыбы - мало, пещеры - мало. Море и то какое-то мелкое!
Хорошо, хорошо,- отговаривался алхимик.- Пусть увеличивается то, что должно быть большим, а уменьшается, что должно быть малым! - эта фраза мудрецу так понравилась, что теперь на все расспросы и разговоры он, повернувшись носом к стенке, бурчал:
Мало - что маленькое, велико - что большое!
Поразмыслив, смысла в этой казуистике было не так
уж и много, но, оказывается, вполне достаточно, чтобы соплеменники по-прежнему тащили алхимику самых жирных устриц и самые свежие морские водоросли.
Но теперь терпение гномов иссякло. Они призвали алхимика и потребовали, чтобы он уменьшил вон того детину, что сидит все равно без всякой пользы.
Ни себе, ни гномам! - укоризненно качал бороденками маленький народец.- А так хоть будет при деле, может, научится ценить время!
Алхимик, которому неминуемо грозило разоблачение, попытался отговориться:
Звезды показывают неудачный момент для того, чтобы испробовать мое чудодейственное зелье!
На небе вообще нет звезд! Солнце там! -сурово упорствовали гномы, прижимая алхимика к стене.
Боги не получали от нас традиционной жертвы! - алхимик, зажатый со всех сторон, вытягивал, как гусак, шею.
Ничего - вот тебя и принесем! - гномы были неотступны.
Ладно, я попробую! - пискнул алхимик, чувствуя, что лучше со смертью повременить. Главное было вырваться из цепких лапок соплеменников, а там, выскользни алхимик на поверхность, все окрестные леса и горы станут ему новым домом.
Меж тем Ясон приложил ухо к трещине: он явно улавливал человеческие голоса.
Кто бы это мог так попасться? -- пробормотал Ясон, пробуя плечом подковырнуть валун.
Прости, юноша! - не утерпела нимфа: несмотря на законы подводного мира, она, как особь женского рода, была до ужаса любопытна.
Да вот,- кряхтя, поднатужился Ясон,- видно, какие-то бедолаги застряли внутри этой скалы! Видимо, спрятались в расщелину от бури или ночи, а камень сдвинулся - и несчастным самим не выбраться!
Ты уверен, что делаешь именно то, что желательно твоим пленникам скалы? - усмехнулась нимфа. Ей нравилось наблюдать, как на предплечьях Ясона тугими змеями перекатываются мускулы.
Но я ведь должен помочь им! Слышишь, как слабы и тихи их голоса. Может, не одну неделю они тут дожидались спасения. Ослабли, отчаялись...
Что правда, то правда: неделю, и не одну они тут сидят,- подтвердила нимфа.
И ты молчала? - юноша был так удивлен, что выпустил начавший, было, поддаваться камень, запиравший вход в расщелину.
Работай-работай! -благожелательно махнула раздвоенным хвостом нимфа.- Полжизни отдать за зрелище: то-то будет писку, когда ты вывернешь этот камень, который весь народец месяц вкатывал, а потом укреплял, чтобы скрыть вход в подземелья!
Так ты что-то знаешь об обитателях горы? - вскинулся Ясон.
Опять? - хитро сощурилась нимфа.- Мы же кажется, договорились, что не всякое слово - правда. Вот и сейчас: ты ни в чем не убедился сам, а готов свернуть с выбранного пути по легкому намеку!
Ясон хотел что-то сказать, но лишь с шумом выдохнул воздух: единственное, во что Ясон теперь свято верил, это: хочешь сохранить нервы - никогда не связывайся с женщиной. Даже если у нее вместо рыбьего хвоста.- две стройные ножки.
Нимфа помолчала, потом перевернулась на спину - загар должен быть ровным. Вообще-то нимфы редко показываются на берегу, боясь быть застигнутыми врасплох. Но морская царевна была не просто одной из дочерей морского царя - ее память хранила тепло и юношеских объятий, которые жемчужина вбирала тогда, когда ее прежняя владелица одевала бусинку на очередное свидание. С тех пор у жемчужины сохранилась тяга к теплу, солнцу, к жаркой и ясной погоде. Откуда ей было знать, что то - тяга к любви? Многие любили жемчужинку - лишь хотела любить, не умея, она сама. Нимфа знала цену себе, своим желаниям. Любоваться сине-зелеными колеблющимися в подводной тиши водорослями с проносящимися сквозь них серебристыми стайками нимф-подружек - что может вызвать больший восторг? Но, увы, прочие нимфы были холодны от рождения. Слезы людей и богинь - обжигают. Жар испытывала и гордая красавица-нимфа, но считала, что нечто, пекущее в груди слева - это от солнца. Придет умиротворяющий вечер, уйдет юноша, вдруг появившийся - и спадет жар, остынет горячее сердце.