Слыша эти разговоры, а на пустынном острове голоса разносятся далеко, тем более ее товарищи недовольства скрывать не стремились, женщина лишь плотнее стискивала зубы, а прозрачная слеза безвольно катилась по ее худому и некрасивому лицу.
Ей и в самом деле приходилось труднее остальных. Никто ведь не знал, что под сердцем женщины зреет плод - и, значит, ему достаются все питательные соки, предназначенные поддерживать силы матери.
Лишь надежда увидеть своего первенца удерживала женщину от отчаянного поступка. Каково жить, чувствуя всеобщую неприязнь и отчуждение?
А мужчины, вившиеся вокруг нее, пока женщина была полна прелести и здоровья, теперь и вовсе перестали обращать на нее внимание. Так и лежала она на редкой, пожухлой и чахлой траве, не в состоянии тронуться с места от бессилия и обид. И настал день, когда женщина не смогла заставить свое отяжелевшее тело повиноваться. Как не пыталась она хоть на четвереньках, хоть ползком добраться до чудо-дерева, руки и ноги немели и дрожали от непосильного напряжения.
О,- прошептала женщина,- мои товарищи по несчастью! Разве вы не видите, как мне тяжело? Неужели среди вас не найдется никого, кто бы принес мне спелый плод, чтобы я могла освежить иссохшие губы, а силы ко мне вернулись?
Но мужчины, торопящиеся к дереву за очередной подачкой, лишь отворачивались от ее тонких и полупрозрачных пальцев, бессильно хватающих воздух.
Разве мы не в таком же положении,- возражали на ее мольбы мужчины.- Мы ведь терпим точно так, как она! Почему же мы должны для нее стараться?
И они, все четверо, прошли мимо обессилевшей женщины.
Но они поступили честно: хотя как раз была очередь женщины лезть на дерево, мужчины справились сами. Один подставил другому плечи, и тот дотянулся до созревших плодов. Их, как обычно, было пять. Но, хотя женщина и не пришла за своей ежедневной порцией, мужчины не тронули ей предназначенное. Аккуратно положили плод под деревом и даже прикрыли пучком травы, чтобы плод не увял, когда солнце поднимется высоко.
Женщина видела свой завтрак. Спазмы голода и жажды стискивали желудок. Но она лишь смогла прикрыть глаза веками, чтобы не видеть. Так она и лежала, пока полдень не укоротил тени. Тут мужчины забеспокоились.
Один из них уже несколько раз бросал беспокойные взгляды в сторону неподвижно замершей их товарки.
Пойти поглядеть? - спросил у остальных.
Те в ответ пожали плечами:
Видно, сыта и спит, раз не пришла! Тут-то всего несколько шагов!
Но когда в воздухе резко запахло йодом, и небо завечерело, а женщина по-прежнему не меняла положения, тут уж все, спотыкаясь и едва не наступая друг другу на пятки, заспешили узнать, в чем причина столь крепкого сна.
Женщина лежала построжевшая и как бы подросшая. Ее тело вытянулось. Руки были сложены крест-накрест на животе, словно ладони оберегали и согревали чрево.
Умиротворение и покой светились в бледном лице, внезапно похорошевшем. Желтизна и усталость сменились матовой белизной. Чуть приоткрытые губы являли два передних зуба, блестевших жемчужинами в алом гроте.
Портила лицо лишь легкая синева под глазами, но казалось: то ресницы, густые и черные, бросают тени на белоснежную кожу.
Боги! Как она хороша! - воскликнул один из обитателей острова.
И богам отныне принадлежит,- грустно вздохнул другой, наклонившийся послушать дыхание спящей.
Как это? - засуетились-забеспокоились прочие.- Разве не вместе с нами она претерпевала лишения и муки. Разве, пока она была посильнее, не ее веселые песенки развевали грусть и тоскливые думы? Почему же она принадлежит богам?
Потому что смерть забрала ее у нас! - хмуро пояснил тот, кто близко склонился над устами их бедной подруги.
Но я слышу, как бьется ее сердце! - воскликнул другой, вознамерившийся, было, по обряду, сложить руки на груди мертвой и услышавший слабый и частый перестук.
Ты слышишь сердце?-в ужасе переглянулись несчастные.
И по очереди приникнув к округлившемуся холмику живота будущей матери, они слушали отчаянное трепыханье младенца, который там, в тишине в тепле материнского лона, не мог понять своим неразвитым умишком, почему вокруг него смыкается холод, а над ним не стучит сердце матери.
Так она ждала ребенка?! - ужасу собравшихся не было границ.- Вот почему так быстро таяли ее силы! Вот в чем причина ее мольбы, обращенной к нам, бездушным! Мы отказали просящему в том, что ему было необходимо - нет нам прощения! Так пусть же в память о ней и ее плоде, который задохнулся, когда прервался ручеек жизни его матери, пусть же мы и наши потомки никогда не откажут просящему в том, что ему необходимо!