А, так ты смеяться надо мной?! - взревел атаман, потрясая кулаками и подступая к хохочущему Ясону.
И не только я! Обернись,- резко оборвал смех Ясон. Неокл невольно оглянулся.
Ах, ты! -ругнулся Неокл.
На камне, почти на уровне глаз, на скале сидела и пялилась лупатыми глазами голубая бесхвостая ящерка. Неокл развернулся, готовый стереть мальчишку в порошок, и оторопел. На том месте, где секунду назад, посмеиваясь, стоял наглец, никого не было.
Неокл не поверил сначала: тропинка, спускавшаяся к лагерю разбойников, была пуста и блестела на солнце каменными уступами. Неокл заглянул в пропасть, как будто мальчишка мог очутиться там, в ревущем потоке.
Демон!- побелел разбойник, торопливо спускаясь вниз.
Ясон, раздвинув кусты, смотрел рыжему в спину, пока тот не скрылся. Ясон попятился: ветви кустарника сошлись непроходимой стеной.
Посмеиваясь, Ясон прислушивался к крикам разбойников внизу: буйные сотоварищи Неокла не хотели верить, что парень живым вознесся на Олимп.
Или в Тартар! Или в Тартар!-надрывался Неокл.- Куда бы еще мог деваться дерзкий?
Неправда! Ты нарочно спрятал проводника!
Ты решил уйти, а нас бросить: одного вывести проще, чем всех!
И разбойники окружали атамана полукольцом. Дело приняло скверный оборот, когда один из разбойников воскликнул:
В жертву его Посейдону!
Но светлый Олимп не примет человеческого жертвоприношения!- в ужасе отступили его сотоварищи.
Неокл - не человек! - вызывающе отвечал тот.
Но он и не бык или упитанный барашек?!
Неокл - раб: а это не животное и не человек. Так, что-то среднее!
В жертву раба! В жертву! - заорали мореходы, набрасывая на Неокла веревки. Тот отчаянно, зубами и тычками рвался из пут. Но не под силу одному связанное десятком: будь то узел веревки, клевета или осуждение.
Приготовления заняли не более пяти минут. Прикатили валуны, бросили жертву на камни. Прижали голову Неокла к холодному граниту.
Небо, лазурно-голубое, нахмурилось. Скалы, оберегающие бухту, расступились, пропуская с моря ветра. Волны посерели. Ясон видел с верхней площадки расселины, как угасли золотые блестки, игравшие по воде. Но разбойники, казалось, не замечали происходящего.
Сверкнул клинок и - не опустился. Сдавленный крик, вырвавшийся, было, из груди Неокла, перешел в булькающий смех и всхлипывания.
Вы! - приподнял Неокл голову.- Вы, свободнорожденные трусы! Вы только сейчас, когда смерть наступает на пятки, вспомнили, что я для вас - беглый раб! Вы молчали об этом, когда делили награбленное! Вам дела не было до того, кто и что я, когда удачной была добыча!
Разбойники заворчали. Один, помладше, черноглазый и светловолосый, одетый богаче, нежели другие, выступил вперед.
Братья! - молвил юноша.- Разве он не прав? Вместе разделяли радости - пусть же вместе примем невзгоды, раз так порешили боги!
Посейдон примет и других в жертву: там, в яме, сидят двое! Они отлично подойдут!
Разбойники, люди по натуре и занятиям скорые на решения, одобрительно зашумели.
Он правду говорит! - роптали осторожные.
Принесем в жертву пленников!
А Неокла обезглавить мы всегда успеем! - порешили сомневающиеся.
Двинулись к яме, оставив Неокла на всякий случай связанным. Разбойники, оставленные сторожить пленников, несмотря на запрет, отлучились.
Вот что бывает, стоит на пять минут остаться без твердой руки! - вознегодовали разбойники, не докликавшись стражей.
Разбойники, толпясь, заглянули в яму и не поверили. Поорали.
Ответа не было.
Демоны! - в ужасе дернулась толпа: яма была пуста. Пленники исчезли. Лишь несчастная серенькая мышь суетилась на дне ямы.
Ясон же, устроив в пещерке Крития и его дочь, думал над дальнейшими действиями. Как произошло, что пленники получили нежданную свободу?
Заметив, что стражи у ямы, пошептавшись, отправились, таясь, к побережью: видимо, не хотели пропустить редкое зрелище,- Ясон подкрался к яме с другой стороны. Сбросить пленникам веревочную лестницу было делом одной минуты. Куда сложней оказалось убедить Крития, что Ясон - не подлый лазутчик и не предатель, а лишь случайность дала юноше возможность ускользнуть.