Вот еле слышен серебристый шелест большой островной антенны: Горянский на минуту ясно увидел аппаратную. Он представил себе, как его искра ударила в островную антенну… Звонок!.. Открылась крышка слухового прибора… Кто подойдет к нему? Дежурный телеграфист? Чемберт? Нет, он, вероятно, на работе.
…— «Алло! Остров! Кто у телефона?»
Горянский узнал сразу этот голос у которого ни путешествия, ни известное образование не смогли отбить акцента еврейского предместья.
— «Это — я, коллега Тамповский!
— Я — Горянский, умерший, воскресший и выздоровевший, и собирающийся вам всем задать хорошую взбучку».
— «Здравствуйте, господин Горянский, здравствуйте!.. Уж мы все тут так обрадовались вашему выздоровлению!.. За вами через два дня пошлют аэроплан…
— Вы знаете — небывалая вещь: в России — революция!
— Царь арестован! — Ну что же вы на это скажете, а?»
— «Ладно, ладно… — улыбнулся Горянский, — об этом после поговорим, а пока попросите к аппарату Чемберта».
— «Бегу, бегу, господин Горянский!»
Горянскому показалось, что он видит, как Тамповский суетливо скатился вниз по лестнице аппаратной.
— «Горянский — вы?» — раздался через две минуты низкий густой голос Чемберта.
Горянский чувствовал, как сквозь внешнюю сдержанность, в голосе этом трепетали и бились нотки радости.
— «Я, дружище Чемберт, я! Звоню из Парижа… Здоров, как стадо четвероногих, и счастлив, как тысяча ослов…
— А у меня есть женка, Чемберт!.. — маленькая, славненькая и такая хорошенькая… Вот она сейчас стоит у окна и краснеет, что я вам ее расхваливаю.
— Вы, смотрите, не вздумайте за ней ухаживать, а то я теперь выздоровел и кровожаден, как испанец, моментально вызову вас на дуэль!..»
— «Поздравляю вас, мистер Горянский… — Горянский уловил в его голосе оттенок грусти.
— А как ваши успехи?»
— «Великолепно, мистер Чемберт!.. Идеально!.. Сногсшибательно!..
— Я не только добился десяти верст в секунду, но я, кажется, сумею избавить вас от всех материальных затруднений…
— Ликуйте, Чемберт! Мы — Крезы, мы — Ротшильды!.. Богатство всех банков обоих континентов — ничто в сравнении с тем, что будет у нас через два дня!..
— Победа, Чемберт!.. Полная победа!.. «Победитель» взлетит к звездам! — это так же верно, как то, что я сейчас расцелую эту маленькую белую мышку, которая дуется на меня вот здесь у окна…
— Дружище Чемберт, мне надоело дожидаться! — Я здоров, как вагон поросят, как стадо коренастых кретинов…
— Я не могу больше ждать, вышлите за нами машину сегодня же. Я хочу пожать вашу твердую честную руку, хочу вздохнуть воздухом моего острова, хочу видеть моего старшего брата, сына луны и неба — Чигриноса…»
— «Мистер Горянский, — послышался радостный голос Чемберта, — я сделаю распоряжение сию же минуту, только не повредило бы это вам — может, вы еще не совсем поправились?»
— «Пустяки, Чемберт, я крепок, как паровоз… Я готов боксировать с Джонсоном и бороться с Геркулесом…
— Итак, Чемберт, я вешаю трубку…
— Значит, до скорого свиданья!..
— Л/з уже летит за нами?.. Что? Телефон из ангара испорчен и Мукс бежит в ангар?!
— Люблю Мукса, — очаровательный чертенок!..
— Вы знаете, если он вам будет очень надоедать, отпустите его к нам в Париж, — пусть прокатится по воздуху…
— Кто летит, — Джонни? — Ну, он его наверное, возьмет…
— Я окончательно вешаю трубку… — Значит, через три часа машина прибудет к нам? — До скорого свиданья на острове, дружище Чемберт!»
— «Собирай пожитки, Елена! Сегодня мы определенно покидаем Париж».
— «Я рассержусь на тебя, Володя, если ты так будешь говорить обо мне своим друзьям. — Тебе смешно, а мне совестно».
— «Не сердись, детка!.. — сказал Горянский, вставая с кровати, закутанный в одеяло, как римлянин в тогу. — Давай помиримся!»
Он привлек ее к себе и вкусно поцеловал, исполняя обещание, данное по телефону Чемберту.
Елена отбивалась, смеясь, и делала вид, что сердится.
Незаметно проходило время.
Звонок внизу напомнил им, что пора отправляться.
— «Это — за нами», — сказал Горянский уверенно. Он был прав.
Елена пошла отворять.
— «Здесь живет Елена Родстон?» — раздался голос в прихожей.
Через минуту маленький черный Мукс в необыкновенной ширины брюках и в тирольской шапке с перьями вкатился в комнату и с радостным восклицанием бросился к Горянскому.