Горянский и Елена наклонились к бассейну ниши и оба, почти одновременно, приподнялись с различными восклицаньями:
— «Да это, действительно, чертовский кипяток!» — сказал Горянский.
— «Ай, какая холодная!» — воскликнула Елена.
Действительно, в одном бассейне вода с одного края была горячее лавы, с другого — холоднее льда.
Горячая и холодная вода были вместе, в одном бассейне, ничем не разделенные, и каждая сохраняла свою температуру.
Удивление Горянского возрастало. Он привел рукоять в прежнее положение — вода во всех нишах исчезла.
Он потрогал стенки бассейна: они не были ни горячие, ни холодные, ни влажные, — вода не оставила никаких следов.
Горянский переложил рукоять налево, ожидая, что, как и в первом случае, не получится никаких результатов, но ошибся: мгновенно, с легким серебристым шумом, на высоте почти версты появились тонкие водяные струи, которые стали перекидываться от одной стены к другой…
Через минуту сверкающий потолок из водяных струй заслонил собой свод залы. Потянуло прохладой. Воздух стал более влажным.
Полюбовавшись несколько минут вторым сводом, Горянский поставил рукоять в середину.
Все исчезло: — не было даже капель на стенах… Не было видно никаких отверстий, из которых могла бы появиться вода.
…Лишь влажность и легкая прохлада напоминали о том, что было за минуту.
Горянскому захотелось пить; он опять перевел рычаг налево — к его удивлению, ни холодной, ни горячей воды отдельно не появилось — вся вода была ровной, приятной, почти комнатной температуры.
Горянский начинал уставать от всех этих необъяснимых явлений…
Он понимал, конечно, что это — не чудо, и что все это вызывается определенными техническими причинами, — но, как видно, лунная техника была неизмеримо выше земной, и он должен был сознаться сам себе, что пока понимает во всем этом, как готтентот в паровозах…
Жадно напившись воды, Горянский так и оставил рукоять повернутой направо, кинул еще один взгляд на застекля-ненный водопад и заявил, что пора возвращаться.
Елена и Мукс последовали его примеру и тоже утолили жажду. С большим трудом потащили Мукса, который ни за что не хотел уходить от чудес.
Идти по освещенной теперь пещере можно было гораздо быстрее. Кукареканье путуха, восклицания Мукса и разговоры Горянского с Еленой были единственными звуками, нарушавшими безмолвие, но разговоры и восклицания раздавались редко, — все устали; даже неугомонный петух кукарекал реже и Мукс тоже завял…
Вот уже виднеются колонны — сейчас должен быть выход на площадку.
Но что это?
Широчайшее изумление открывает глаза Горянскому: где же выход?
Выхода нет!.. До самого свода расстилается темно-зеленая стена…
Раз двадцать обходил Горянский с Еленой и Муксом стену в надежде найти какую-нибудь рукоятку — что-нибудь понять, уяснить себе, каким образом могла появиться стена, почти в две версты вышиной и около версты длиною, на месте, где час тому назад был вход… но ничего понять невозможно…
В изнеможении опускается Горянский на зеленые плиты…
— «Как странно, Елена, — говорит он, — неужели мы перелетели расстояние между землей и луной, преодолели всевозможные опасности, — неужели я работал десять лет над созданием «Победителя» для того, чтобы в конце концов быть замурованным, заживо погребенным здесь, в этом зале? Какая странная, какая бессмысленная вещь — случайность!»
— «Мы не погибнем, милый, нет!..» — отвечала ему Елена, — у меня есть какое-то предчувствие, какое-то чутье, что все кончится благополучно… Мы еще увидим луну! Мы еще увидим землю! Мы еще увидим нашу ракету! Мое предчувствие меня еще никогда не обманывало…
— Приляг, милый, успокойся, соберись с мыслями, — может, еще что-нибудь придумаешь…»
Мукс, сидевший рядом, плакался:
— «Пропащее наше дело, мистер Горянский!.. Не видать мне больше Чигриноса!..
— Видно, разгневался на нас лунный хозяин, что украли мы у него свет и воду! Не выпустит он нас отсюда».
— «Свет и воду!..» — догадка уколола мозг Горянского; он опрометью кинулся бежать по освещенному залу…
В двадцать гигантских шагов он очутился у водопада…
— «Да, надо отдать свет и воду, — Мукс, несомненно, прав!» — подумал он и положил вторую рукоять в нише на середину — вода исчезла; он поставил на середину первую рукоять — свет мгновенно погас…
— «Володя, — раздался почти одновременно радостный голос Елены. — Иди, проход открылся!»
— «Выпустил нас лунный хозяин!» — заливался Мукс.
Через десять минут они были на площадке перед входом.