Херувим аж засветился сильнее. Не тревожься, мол, неприкаянная душа. Мы тебя на перерождение отправим. Чтоб ещё раз прошёл курс молодого бойца и усвоил все жизненные уроки, которые ранее просохатил.
В этом месте я чуть второй раз не помер. Я-то уже решил, что все беды позади и меня ждёт роскошный отдых в пятизвёздочном профилактории санаторного типа. А мне провели буем по губам. Нежно, так, с уважением, но всё же…
Был у меня один случай. В лихих девяностых, первый и последний раз в жизни попытался я бизнесом заняться. Оргтехникой торгануть. Одолжил денег, купил товара немножко. Клиенты звонить начали. Думаю, попёрло!.. Ага, как же, того самого тебе в сумку.
Однажды вечерком подошли ко мне четыре шкафа и, активно работая конечностями, попытались объяснить, что я как-то не так веду дело. И то ли коучи они были никакущие, то ли в голове у меня после их аргументов сильно гудело, но не понял я ничего. В итоге подхватили меня под белы рученьки и белы ноженьки, закинули в машину и повезли в лесок. Подозреваю, не на шашлыки.
Приехав на место, мои бизнес-тренеры наткнулись на таких же, как они — лысых-кожаных. Те какого-то бедолагу прикопать собирались. Ну и положили те моих — как свидетелей. Я уцелел, потому что в багажнике лежал.
Тогда у меня от пережитого волосы даже на лобке поседели. Но такого ужаса, как после слов херувима, я не испытывал.
Это как так, всё по новой?! Опять сопляком в штаны наваливать? Сызнова в школу?! А после — в армейку?! Да крепись оно… А ну, ещё и на чужбину закинут? Куда ни шло, коли придётся голозадым негром по Африке с автоматом бегать. Оно весело и недолго… А вдруг китайцем в яблоковский цех — телефоны клепать?! Уж лучше удавиться сразу…
«Не, — говорю, — так дело не пойдёт! Я у вашей трубы доставочной, как Жихарка распялюсь, но внутрь не полезу!.. И вообще, кто ты такой, чтобы первостепенные вопросы решать?! Давай главного сюда!»
Полагал я, взбеленится херувим. Ан нет, спокойненько так отвечает: «ОН везде».
Ощущаю — опять не врёт. Я и раньше чуял, как будто кто через плечо постоянно заглядывает. А тут прям в голове со мной заговорил. И чувствую, любит меня. Вот как мамка, если не сильнее. У меня аж слёзы из глаз... Но я ж упёртый. Сопли утёр, комок проглотил и говорю: «Слушай, старшой! Понимаю и осознаю, что говно я человек. Но ведь совсем такого мерзкого ничего не сделал, чтоб меня опять в этой мясорубке прокручивать. Ну себя побойся, не запихивай меня туда взад! Христом молю, сынком твоим единоутробным! Или что там попы про вас троих рассказывают…»
Чувствую, рассматривает меня с интересом, точно завзятый жуковед редкого пищащего таракана.
Будь, говорит, по-твоему. Тебе следует обрести смирение и сочувствие. Ну и ещё всякого до кучи. Но раз рогами в стену упёрся, получишь нужный опыт не напрямую, а через жизни других людей. Побудешь здесь, пообщаешься с прибывающими. По душам, так сказать…
«В смысле, я типа этого стану… как его… семафора шестикрылого, что ли? Или архангела?»
Усмехнулся он. «Хочешь — считай себя архангелом».
«Зашибись, — говорю. — Всю жизнь мечтал вахтёром поработать. Ладно, сам напросился. Мне хоть шашку огненную выдадут? Кого-нибудь жахнуть ею можно будет?»
Он уже чуть не смеётся. «Нет, — отвечает, — тебе понадобятся лишь терпение и любовь».
И вот торчу я с тех пор здесь без роздыху, как чучело суслика в кабинете зоологии, и сортирую вас, туристов загробных. Труд монотонный, без выходных и премий. И даже выругаться толком не дано — архангелам по чину не положено… А если бы не выпендривался, мог сейчас где-нибудь на бережку с удочкой сидеть. Или с девчонкой симпатичной под хвост пилиться. А то глядишь, повезло бы — и снова помер…
Я пока тут стоял, такого насмотрелся… Чего только люди друг с другом не творят, твари. Как он нас ещё терпит, ума не приложу. Другой давно бы всех грохнул: чисто из милосердия… Вот тля буду — сам бы кнопку какую нажал, чтоб армагеддец и звезда всему обезьяннику. А он всё ждёт, когда мы вырастем и образумимся…
Нет, иной раз и приличные люди сюда заглядывают. Идут дальше в свет. Жаль редко… А тебе вот свет не светит. Хочешь не хочешь, а на перерождение… Да не наказание это никакое. Вам жизни даются, чтобы вы поняли хоть что-то. Чтобы душонки ваши отмыть засланные…
…Так, стоп! Кто это у нас тут вне очереди вылез?! Ах, из реанимации… Ну что глазоньки-то выпучил, аки мышь раздавленная? Рано тебе ещё, возвращайся… Назад, сказал, звездуй! Там доктору ещё двоих таких же сейчас прикатят, а он с тобой подпрыгивает. А ведь докторишка живой, ему отдохнуть хочется. Хотя бы чаю с печенькой попить… Кыш, сказал!