– Ходить туда-сюда по этим коридорам – унылое занятие, – жаловался Одьен.
– Терпи. Последнее сканирование показало, что на твоем сердце нет ни одного рубца. Если не хочешь получить больше вопросов от коллег по поводу чудесного и быстрого восстановления, корчи из себя больного.
– Нас выпишут послезавтра и отправят на реабилитацию в Т. Чем займемся в отпуске?
– Реабилитацией, – я ускорила шаг.
– И куда летим?
– Навстречу выздоровлению!
В отделение вошли Кейдж и Айени. Кейдж подошла ко мне и поцеловала в щеку (у нас с ней теперь так принято здороваться), подошла к Одьену и чмокнула его.
– Я воздержусь, – улыбнулся Айени.
– Ну что, доходяги? – Кейдж хлопнула Одьена по спине, и он застонал. – Не притворяйся! Здесь все знают, что ты – здоров.
– Скажи это Наварро.
– Он тоже знает, – ответил Айени.
– А где наша спасительница? – спросил Одьен. – Источник мощности наших батарей?
– В операционной. Ребенка экстренного привезли.
– Ты ее не жалеешь, – я улыбнулась Айени и в этот момент перевела взгляд в конец коридора.
В отделение вошел очень пожилой мужчина в халате и бахилах. Он повернулся ко мне и кивнул.
– Ты его знаешь? – напрягся Одьен.
– Это мой дедушка, – ответила я.
Григорий подошел к нашей компании, пожал руку Айени, Одьену и кивнул Кейдж.
– Ну, выглядите вы неплохо, – он вздохнул. – Покажете мне свою палату?
– Конечно, – я улыбнулась.
– А мы пойдем, да Кейдж? – Айени взял сестру под локоток.
– Приятно было познакомиться! – выпалила она.
– И мне, молодая леди, – Григорий снова кивнул.
Мы с Одьеном провели Григория в нашу палату.
– Да вы в люксе живете? – он прошел и присел на стул. – Телевизор, игровая приставка, кофемашина, сладости. Можно долго лечиться! – он засмеялся.
– Нас балуют, – Одьен присел на свою кровать.
– Сделать вам кофе? – предложила я.
– Нет, спасибо. В моем возрасте пить кофе вредно. Я не займу у вас много времени. Одьен, передай Гоаре, что мои юристы свяжутся с ней. Сейчас счета вашего Фонда арестованы, но нужно как-то выплывать, иначе вы можете потерять легальный бизнес, который приносил вашей семье треть дохода. Корпорация «Развитие» окажет помощь вашей семье в том объеме, который потребуется.
– Вы не обязаны нам помогать, – ответил Одьен.
– Клятва Возмездия – выше Устава. Беда вашей семьи – наша общая беда. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы Алексис никогда и ни в чем не нуждалась. Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Да.
– Вот и славно, – Григорий хлопнул себя по коленям. – Что ж, приятно было с вами пообщаться, – он встал.
– Могу я спросить? – я подошла к Григорию.
– Спрашивай.
– Бабушка. Она была…
– Высшим палачом, – ответил Григорий. – Женщиной, которой я посвятил свою жизнь.
– Ты подозревал, что Алексей…
– Не произноси его имя. Не порти мне настроение.
– Не буду, – я смиренно склонила голову.
– Вы и сами не представляете, насколько вам повезло жить в другое время. В это время, – уточнил он. – Вам не надо прятаться, вы можете любить друг друга, завести семью, и никто не запретит вам этого. Такие возможности достались миру очень дорогой ценой. Нет среди нас людей, не принесших определенные жертвы и не понесших невосполнимые утраты. Так цените то, что у вас есть. Не прозябайте в больнице только потому, что кто-то что-то подумает. Всегда найдется тот, кто настучит. Смиритесь с этим и живите в свое удовольствие. Вы заслужили свои преференции, – он развернулся и медленно пошел к выходу.
– Я провожу, – сорвался Одьен и вышел вместе с Григорием.
Вернулся он довольно быстро и сразу же хлопнул в ладоши.
– Собирай вещи, мы выписываемся!
– Не воспринимай все буквально, – посоветовала я.
– Мы выписываемся и едем домой. На реабилитацию!
Я закатила глаза.
– Да, и начиная с сегодняшнего дня ты начнешь учить меня готовить.
– Варить пельмени? – я поиграла бровями.
– Лепить! Пельмени лепят и только потом варят!