– Да, а мы поделили сферы влияния и давно никого не трогаем, – озадаченно потерев подбородок, произнёс Сизый. – Но, вот кто-то мог по беспределу пойти.
Широко расставив ноги, скрестив руки, слегка наклонил голову и, глядя на Сизого из-под лба, прорычал, – и кто, решиться по беспределу, ко мне сунуться?
Сизый смиренно поднял руки и слабо слышно, проговорил, – тот же, кто помог Наташе провернуть всю это аферу со смертью. – Не могла она одна организовать всё это, да и этот пацан, конкретный лох.
– Неспособен сделать однозначный вывод, касаемо людей, которые причастны к этому перформансу смерти?
– Чего? – Сизый округлил глаза и недоумевающе посмотрел на меня.
– Да, нечего! Забей, – по- дружески ударил Сизого по плечу и попросил, – пожалуйста, не оплошай. – Мне нужна Наташа в целостности и сохранности.
– Обещаю, для меня Наташа, как сестра, а я за своих горой, – решительно ответил мужчина.
– Лёша, а вот поведение Ангела, тебя не смущает? – скованно спросил Сизый и немного съёжился, словно от холода. – Странно, она неадекватно реагирует, слишком ярко демонстрирует ненависть к Наташе и её ребёнку.
– Моему ребёнку, – гневно поправил Сизого. – А, что до Ангелины, – спокойно произнёс я, – просто бабская истерика. – Думаю, нервы сдали. Да, это и немудрено, на неё постоянно сваливаются неприятности. Мы, взрослые мужики, и то нервы сдают, а здесь девчонка.
– Знаешь, Архангел, есть такие бабы, которые фору дадут любому мужику, нет ничего страшнее обиженной бабы, которую не ценит мужик, – тоскливо заявил Сизый.
Непроизвольно распрямляю рот, отчего он приобретает прямоугольную форму, губы сжимаются, превращаясь в две тонкие параллельные линии, стискиваю зубы, взор становится презрительным, недоверчивым и испепеляющим.
– Лёша, брат, – насторожённо и напряжённо заявляет Сизый, улавливая, что мой гнев, очень скоро выйдет наружу и отразится в действии. – Я не хочу кидать необоснованные предъявы, но сам посуди, кому было выгодно исчезновение Наташи, только Ангелине. Да, и у кого есть, бабло и связи, чтобы организовать аферу века.
Неконтролируемо сдвигаю вниз мышцы лба, выражение глаз становиться угрожающим, оголяя плотно сжатые зубы, рычу, – Сизый, эта девочка, целый год боролось за меня. – Она видела, что я погибал, Ангелина неспособна подвергнуть меня такой ухищрённой пытке. Она бы не позволила мне каждый день сгорать.
Сизый громко откашлялся и, опустив глаза, заявил, – Архангел, ты же понимаешь, что Солдат непроста, так вышел на Наташу. – Кто-то уверенно заметает следы, сначала грохнули патологоанатома, затем пропал Соколовский, и опять по странному стечению обстоятельств, когда вы начали подозревать, что Наташа жива. Наташа, последний свидетель, который может рассказать, кто помогал, а, возможно, и подтолкнул её к этому шагу.
– Поймаем Солдата спросим по полной программе, а что насчёт Наташи, не волнуйся, и она за всё ответит, – с дьявольской ухмылкой, ответил я.
– Архангел, ты же никогда не воевал с женщинами, – испуганно пробормотал Сизый. – Много было чего, даже помнишь, эту сучку Машку, которая крысятничеством занималась, ты и то пощадил, даже по морде не надавав. Просто выкинул, и всё.
С горькой ухмылкой на лице, немного покачивая корпусом, закладываю руки за спину и обхватывая запястья, расслабленно заявляю, – никто никого не собирается убивать.
Сизый облегчённо выдыхает и умиротворённо отвечает, – правильно нельзя позволять злости руководить твоими поступками. Пусть прошлое останется в прошлом, надо жить настоящим.
– Да, а мёртвые приобретут своё последнее пристанище и будут покоиться с миром в земле, – холодно добавил я.
Сизый интенсивно начал моргать, пытаясь уяснить смысл моих слов, затем нервно сглотнув, тихо спросил, – брат, ты, что задумал? Ты сам себе противоречишь, сам же секунду назад сказал, что не тронешь девушку, а теперь такое выдаёшь.
Меня разъедают двойственные чувства, внутри борются противоположные побуждения, сердце желает уберечь, спасти малышку, но ущемлённая гордость, мужское достоинство требует отмщения, наказания за содеянное.
– И какие противоречия ты нашёл в моих словах, разве мёртвым не положено покоиться в гробу под толщами земли. Я не буду убивать девочку, лишь верну её на своё законное место, – цинично, с холодной улыбкой, отвечаю я.– Я же маньяк, безумец в квадрате. Наташа сама выбрала такую судьбу, предпочла сбежать, опасаясь за свою жизнь. Реально думая, что я способен погубить её и дочь. Надо же оправдать ожидание девочки.
– Тогда не надо спасать девушку, пусть киллер сделает своё дело, а мы заберём ребёнка и привезём тебе, – гневно, без намёка на страх, провозгласил Сизый. – Или ты дочь, с матерью в могилу положишь?