Жена, которая за эти три дня то умирала, то воскресала, не могла удержаться от тяжелого вздоха.
— Вздыхай, да только не обо мне! — с ненавистью крикнул Василе. — Собирай свои пожитки и уходи! Не могу с тобой больше жить! Не могу! Кончено, не могу больше!
Собрав остаток сил, Салвина спросила его:
— Чем я грешна пред тобою, Василе?
— Не об этом разговор! С тобой я больше жить не могу, поняла? — зло и презрительно выкрикнул Корнян. — Мне нужна жена молодая! Ясно?
— Да, — выдохнула побелевшая как мел Салвина, поднимаясь со стула.
— Все радуются, все веселятся! — Василе кричал, он, казалось, сошел с ума. — Самый распоследний голодранец в Взлень счастливее меня. У меня в руках «Архангелы», а я ненавижу жизнь. Вот что, — он резко обернулся, сверкнув глазами, к жене, — мне нужна молодая жена. Вино есть, денег хватает, можно сказать, рай на земле, но рай с женой-старухой превращается в ад! Ха! — осклабился Василе. — Мне нужна женушка-лапушка, душечка-пампушечка…
— Постыдись! — прервала его Салвина. Грубая издевка вдруг придала ей сил. Оскорбленное достоинство честной женщины заставило ее посмотреть на мужа глазами богини справедливости и мести.
— Постыдился бы говорить мне такое, я всегда была тебе верной женой, — выговорила Салвина. Она стояла, выпрямившись, глаза у нее сверкали, она уже не была той сломленной женщиной, какой казалась минуту назад. — Ты еще раскаешься, несчастный, в том, что творишь сейчас. Только поздно будет, слишком поздно! Спокойной ночи! — Салвина хлопнула дверью.
— Никогда не раскаюсь! — крикнул ей вслед Василе. — Никогда! Только теперь-то я и заживу. Я, Докица и «Архангелы». Да здравствуют «Архангелы» отныне и навсегда!
У примаря голова давно шла кругом, но как ему теперь поступить, он сообразил.
На следующий день он отправился к отцу Мурэшану и заявил, что с обоюдного согласия они с Салвиной расходятся.
Это известие застало отца Мурэшану врасплох. Он пригласил Корняна сесть и завел разговор о супружеских обязанностях.
— Обдумайте все, домнул примарь. Решение это настолько ответственное, что легкомысленно его принимать нельзя. Нужно все тщательно взвесить. Мелкие неурядицы бывают в каждом браке. Но потому-то и дается двум людям этот дар божий, чтобы они все преодолевали и владели бы сами собой. Господь бог почитает супружество нерасторжимым и обрывает только смертью.
Примарь насмешливо ухмыльнулся.
— Возможно, батюшка, так оно и есть, как вы говорите. Но мы-то не больно знаем, что там бог говорил.
— Плохо, что ты и не желаешь этого знать, — с горечью произнес священник. — Все вы уверены, что знать следует только об одном — о золоте, золото настолько завладело вашими чувствами, что ничего другого вы уже и чувствовать не можете. А что вы будете делать, когда не станет золота?
Примарю хотелось сказать: «Будь спокоен, тебя не спросим!» — но только злая ухмылка, вызванная этой мыслью, мелькнула на его лице.
— Когда случится, тогда и посмотрим, батюшка, — ответил он. — Никто не может знать наперед, что с нами будет.
— Потому и не следует насмехаться над божескими законами, — опять взялся за свое священник.
— Я ни над какими законами не насмехаюсь. Не могу я больше жить с женой и хочу с ней расстаться. Вот и все! — отрезал Корнян.
Священник снова принялся за уговоры.
— Нет, насмехаешься, — заговорил он, повышая голос, — Я тебя венчал. Я знаю, что ты мне тогда говорил, а говорил ты, что по искренней чистой любви берешь себе в жены Салвину. А иначе и быть не могло, была она девушка красивая, с приданым, и пошла за тебя не с такого уж полного согласия родителей. Сколько лет прожили вы мирно и в ладу. Закон божий гласит, что любовная связь мужчины и женщины дается до конца жизни. Господь бог не для того дарует нам свое благоволение, чтобы мы попирали этот закон. Уверяю тебя, что, если бы доходы твои были скромными, ты бы и сейчас жил в мире со своей женой. «Архангелы» кружат тебе голову. Ты привык жить на широкую ногу, пить, гулять и потворствовать скотским желаниям. Пьешь ты постоянно и подчиняешься только законам плоти. А эти законы попирают божьи законы, и ты должен знать: за такое прегрешение следует горькая расплата. Ты хочешь бросить свою законную супругу и сойтись с Докицей! Вот и скажи, разве ты не насмехаешься над милостью божией? Благодаря ей ты стал богатым человеком и ее же теперь предаешь, подчиняясь велениям плоти!
— Я не говорил, что беру в жены Докицу, — холодно произнес примарь, поднимаясь со стула. — И пришел я сюда, — продолжал он мрачно, — не для того, чтобы выслушивать проповедь, а только заявить о своем желании и попросить, чтобы вы начали бракоразводный процесс.