Гица произнес все это весьма уверенно. Он выглядел совершенно спокойным, чего нельзя было сказать о бывшем письмоводителе, который, вскочив со стула, с неподдельным изумлением смотрел на сына, как смотрел бы великан на гнома, решившего преградить ему дорогу. Тяжело пройдясь по комнате, он встал перед Гицей и окинул его уничтожающим взглядом. Ноздри его раздувались, и он фыркал, как испуганная лошадь.
— Ты рехнулся! У тебя с головой не все в порядке! — презрительно обронил он.
— Пусть я рехнулся, но все, что я сказал, возможно, и не истинная правда, поскольку у меня нет исчерпывающих данных, однако приближается к ней. Ты пожалеешь, что не дал себе труда вникнуть в реальную ситуацию.
— Такого безумца, как ты, я еще не встречал! — яростно выкрикнул управляющий «Архангелов». — Через несколько недель, а может, даже дней мы доберемся в новой галерее до богатой руды. Это так же верно, как то, что я стою сейчас перед тобой. Далее, если работы в главном штреке иногда и бывают убыточными, то в общем добыча приносит значительный доход и будет его приносить. Разве ты не знаешь, что все чаще и чаще нам попадается самородное золото?! Разве ты не видишь, что этот прииск только сейчас становится божьим даром? Ты просто сумасшедший, неся подобную ересь. Впрочем, я не нуждаюсь ни в чьих советах, а тебе лучше бы не соваться ни в мои счета, ни в мои долги. Только зря время тратишь! Я еще добуду из земли такие богатства, что весь мир ахнет! Мое богатство еще в земле, на то, что на поверхности, и смотреть не стоит! Ты понял, Гица?
Молодой инженер встал, собираясь уходить. Лицо у него помрачнело, душу томили самые тяжкие предчувствия.
— Долг свой я выполнил, сказав все, что думаю, — глухо проговорил Гица. — Ты можешь не прислушиваться к моим советам — дело твое; но через год, я думаю, будет уже поздно. Ты должен подумать и о семье. Нет-нет, я не о себе говорю! — воскликнул он, заметив злорадный и презрительный блеск отцовских глаз. — Я могу содержать себя сам. И буду всегда признателен тебе за то, что ты дал мне образование, большего мне не надо. Я говорю о сестрах, что с ними будет, если в один прекрасный день они окажутся нищими, ведь они с детства привыкли жить в достатке!
— Могу тебя заверить, уважаемый инженер, что ничего подобного никогда не случится, — ехидно произнес Иосиф Родян, — и тебе не придется ни содержать своих сестер, ни выдавать их замуж. Впрочем — баста. Потолковали, и будет! Понял, Гица? И чтобы я не слышал больше твоих глупостей! А теперь скажи-ка мне, — голос старшего Родяна помягчел, — деньжата нужны?
— Спасибо, есть.
Гица поклонился, вышел из кабинета и, попрощавшись со всеми, сел в бричку.
— Желаю тебе явиться с просьбой принять тебя в компаньоны! — крикнул ему вслед отец. Мать и сестры удивленно переглянулись, не понимая, о чем идет речь.
Гица уехал, и в тот же день после обеда акционер Георге Прункул пришел поговорить с управляющим «Архангелов». Он не раз обсуждал с молодым инженером вопрос о новой галерее на прииске, и они договорились попытаться повлиять на Иосифа Родяна и уговорить свернуть работы. Явился он с твердым решением выйти из общества, если инженеру не удалось переубедить отца, потому что расходы последних месяцев приводили его просто в ужас. Гица же его предупредил, что разговор этот он затеет с отцом только в день отъезда.
Взглянув на Иосифа Родяна, Георге Прункул сразу заметил, что великан смотрит на него подозрительно и раздраженно. Не успели они поздороваться, как Родян зарычал:
— Говорил об «Архангелах» с моим сыном?
— Говорил, и часто. — От улыбки по лицу Прункула разбежались морщинки.
— Незачем тебе было болтать мальчишке про всякие глупости! Ты треплешься, а он верит. Все, что ты наболтал про новую галерею, — брехня и глупость. — Голос управляющего дрожал от гнева.
— Извините, домнул управляющий, но никакая это не глупость. Мне бы очень хотелось, чтобы и вы поняли, какие безумные деньги мы бросаем на ветер. Вам-то, может быть, это и безразлично, а нас, людей победнее, заставляет призадуматься.
— Уф! — брезгливо выдохнул Иосиф Род ян. — Все плачешься, никак не перестанешь. Сколько тебя помню, ты только и знаешь, что на бедность жаловаться. Учти, Прункул: кто чего боится, то с тем и случится!