Ты спрашиваешь, есть ли еще золото в Вэлень? Отвечаю: пока все идет по-прежнему и попойкам нет конца. Правда, две-три небольших выработки заброшено, зато другие продолжают работать вовсю. Старик Унгурян растолстел и обрюзг еще больше. Сенсацией для Вэлень стал студент Прункул: он живет теперь в селе и никуда не уезжает. Как видно, его карьера кончилась! Отец не желает больше давать денег на ученье. Теперь молодой человек утешается тем, что пьет с утра до вечера. Ему очень льстит, если рудокопы называют его „домнул адвокат“. Младший Унгурян две недели, как уехал в столицу. Несчастный отец все еще надеется сделать из него юриста. Гица меня уверяет, что к лету все препятствия будут устранены. Можно ли надеяться? Я не знаю, как это произойдет, знаю только, что с некоторых пор он состоит в деятельной переписке с отцом.
Эленуца».
II
Ноябрь подходил уже к концу. Как-то после обеда коляска управляющего «Архангелов» выехала со двора, прогремела через мостик за воротами, и кони, разбрызгивая слякоть, понесли ее размашистой рысью по дороге, печально поблескивающей под скудным холодным солнцем. Два дня до этого шел дождь, с утра и до обеда валил мокрый снег. Теперь он таял по обочинам, запятнанный грязью, летевшей из-под копыт и колес. Вверху, на безлесных проплешинах, зимний покров сиял непорочной белизной. Но по горам вокруг Вэлень луговин было мало, склоны поросли еловым лесом, и снег, лежащий на хвое, казался издали густым туманом, из которого порой торчат колючие еловые лапы. К полудню проглянуло солнце, но его бледные, слабые лучи едва просачивались сквозь дымку, повисшую в воздухе. Воздух был влажен и холоден. Холод этот, казалось, пропитывал одежду, льнул к телу, пронизывал до костей.
На Иосифе Родяне была доха до того огромная, что слуги вдвоем раздевали и одевали управляющего. Казалось, это неопределенное время — не осень и не зима — оказывает на Родяна самое решающее воздействие. Все заднее сиденье коляски занимала его спина, облеченная в доху с широким круглым воротником серого меха. Управляющий то и дело ерзал, словно никак не мог удобно усесться, фыркал, раздувал широкие ноздри и недовольно поглядывал по сторонам. За год он сильно похудел, лицо осунулось, щеки опали, и под подбородком кожа свисала сморщенным мешочком. Вокруг глаз темнели глубокие круги, но сами глаза не потонули в них, а еще больше выпучились. Совсем недоброжелательно смотрели на мир эти немигающие жабьи глаза.
Иосиф Родян нервно подтягивал то одну, то другую полу своей огромной дохи. Заметив, что грязь из-под копыт летит прямо на доху, закричал на кучера:
— Объезжай ухабы, подлец, объезжай лужи, безглазый!
Кучер, пропустив все это мимо ушей, спросил через плечо:
— У примэрии остановиться, домнул управляющий?
— Я тебя научу, мать-перемать… — Родян разразился грубой бранью.
Кучер не оскорбился. Он заранее знал, что услышит, но спросить об остановке считал необходимым, ибо, когда один раз этого не сделал, получил две здоровенные оплеухи. И стоило ему вспомнить о них, как у него начинало гореть лицо.
Перед примэрией коляска остановилась, и на крыльце тотчас же появился письмоводитель Попеску в сопровождении Прункула-младшего.
— Добрый день, домнул управляющий, — радостно воскликнул Попеску. — Я-то думал в такую погоду посидеть дома. Но если вы желаете…
— Давай поторапливайся! — кивнул головой Родян, подбирая полы дохи.
— Живей, Прункул! — письмоводитель подтолкнул студента.
Студент схватил пальто, висевшее на гвозде в коридоре примэрии, набросил его на плечи письмоводителю, и минуты не прошло, как оба они сидели уже в коляске: Попеску лицом к управляющему, а Прункул на козлах, рядом с кучером.
— Погоняй! — приказал управляющий. — Да смотри в оба, а то узнаешь почем фунт лиха.
Лошади фыркнули, тронули с места, разбрасывая далеко в стороны еще не растаявший снег.
— Вот, полюбуйся, — управляющий показал письмоводителю грязные пятна на дохе. Тот наклонился, словно рассматривал что-то весьма важное, и после долгого молчания, сосчитав, верно, все пятна, солидно произнес:
— По нашим дорогам в хорошей одежде нельзя ездить!
Обернулся и сидящий на козлах Прункул, чтобы взглянуть на чудо: несколько грязных пятен на дохе его высочества управляющего «Архангелов»! Подумать только! Бывший студент заявил, что следует нажать на уездные власти: пусть они замостят дорогу, по которой такое оживленное движение. Ни Попеску, ни Прункул и внимания не обратили, что через несколько минут были заляпаны грязью куда гуще, чем Иосиф Родян.