Часов около трех ночи управляющий «Архангелов» откинулся на спинку стула и долго сидел неподвижно. Лицо у него было багрово-сизым, глаза он закрыл.
Внезапно открыв выпученные мутные глаза, он грохнул кулаком по столу и рявкнул:
— Кельнер!
— К вашим услугам, ваше степенство! — тут же отозвался слуга, вскакивая со стула.
— Накрыть стол! Вино, закуску! Позвать музыку! Пусть придет Лэицэ! — И Родян разразился прерывистым, лающим хохотом.
Все игроки разом подумали одно и то же: управляющий «Архангелов» проиграл все прихваченные из дома деньги. Они привыкли уже, что так кончается у них игра и начинается попойка.
— А знаете, друзья, что я чувствую, когда играю в карты? — обратился Родян к сидящим за столом. — Чувствую, что грызут меня какие-то мелкие паразиты…
Картежники встретили его слова взрывом хохота, хотя, наверное, им надлежало бы обидеться. Но кому из них было обижаться на Родяна?
— Виват! Да здравствует управляющий «Архангелов»!
— Да здравствуют «Архангелы», которых и мы можем грызть, — пробурчал адвокат Стойка.
Принесли закуски, откупорили бутылки шампанского. Бывший студент Прункул произносил тост за тостом. Поплэчан то и дело ржал. Ожил и письмоводитель Попеску, лицо у него порозовело. Управляющий «Архангелов» опрокидывал стакан за стаканом. Глаза у него совсем вылезли на лоб; еле ворочая языком, он рычал:
— Ну, кто со мной сравнится?
Ответом на вопрос служил общий крик: «Виват управляющий!» И всякий раз Лэицэ играл «Многая лета». Слуга и музыканты знали, в эту ночь им не сомкнуть глаз.
Так кутил управляющий с самой весны.
Зальчик, где шла игра и попойки, был известен в городе как комната «девяносто шестой пробы». Название это ему дали еще весной, почти со дня открытия гостиницы «Сплендид».
Старые дома Иосиф Родян купил по дешевке. Городской примарь удивился, когда услыхал, что управляющий «Архангелов» решил стать горожанином, и начал разными способами допытываться, чего ради он покупает эти развалюхи. Но Иосиф Родян не стал объяснять. Он выложил наличными денежки и, весьма довольный, вернулся в Вэлень. Спустя три дня старые дома уже сносили, а архитектор трудился над проектами новых. При закладке фундамента присутствовал управляющий со всем семейством, кроме разве что Эленуцы и Гиды. Из Вэлень был приглашен письмоводитель Попеску, а из города — все друзья. Когда отслужили молебен, жена Иосифа Родяна с дочерьми поехали домой, а сам он отправился в гостиницу «Сплендид», чтобы угостить дорогих гостей.
— Говорят, вы провернули наивыгоднейшую сделку, домнул управляющий, — заговорил Попеску. — Обеспечили себе прибыль по меньшей мере тысяч в десять. Что ж, мелкие речки всегда впадают в большие.
— А по-твоему, куда им впадать? — спросил Поплэчан.
— Да пусть хоть какая-нибудь струйка заблудится и попадет на землю, иссохшую от зноя.
С этими словами Попеску небрежно взял с соседнего стола колоду карт и принялся ее тасовать, снимать, поглядывая на «подрезанную» карту. И чем дольше мешал он карты, тем становился бледнее. Самодовольно, с чувством великого превосходства смотрел на него управляющий «Архангелов».
— Вхолостую играешь, Попеску! А губы у тебя и вправду высохли от зноя! — насмешливо заметил Иосиф Родян. — Хочешь струйку воды, чтоб воспрянуть духом?
Попеску поднял на управляющего загоревшийся взгляд.
— Я не смеюсь. Хочешь, сыграем в карты?
— Господин управляющий… — Попеску вздохнул, у него перехватило горло и бешено заколотилось сердце. Давным-давно, только он появился в Вэлень, возникла у него мечта вовлечь Родяна в карточную игру. Долго терпел он от управляющего всяческие унижения, лишь бы сбылось его страстное желание. Но Иосиф Родян всегда держался на расстоянии и не снисходил до него. В карты он перекидывался только ради забавы, и азарт ему был неведом. Он умел зарабатывать деньги в борьбе с тайнами земли, со скальными породами, а не сидя за столом и передвигая жалкие раскрашенные картонки. Те несколько раз, когда он играл на деньги, условий его никто не принимал. Играли-то обычно «по маленькой», и, пока кто-нибудь выигрывал или проигрывал сорок — пятьдесят злотых, проходило несколько часов. Иосиф Родян считал, что это слишком большая трата сил и времени для столь ничтожного проигрыша или выигрыша.
Потому-то Попеску и посмотрел на управляющего с таким удивлением: он никак не мог поверить, что тот говорит серьезно.
— Чему ты удивляешься? Ты же сам сказал, что моя покупка даст по меньшей мере десять тысяч прибыли. Хорошо. А ты хочешь, чтобы эти деньги перекочевали в твой кошелек? Я не очень держусь за них. Давай сыграем, только с условием: первая ставка будет пятьсот леев. Найдутся у тебя при себе такие деньги?