— Это только для проформы, братец, — стал успокаивать его Прункул, пряча ехидную улыбку. — Я знаю, что завтра мы с тобой не отправимся на тот свет… Но дела, они всегда так делаются!
— Ну, будь здоров и до свиданья! — с раздражением сказал старик Унгурян и вышел. Он был раздосадован, а вернее, уязвлен. Он чувствовал себя униженным тем, что его бывший сотоварищ по «Архангелам» настолько ему не доверяет. Насупленный, он направился прямо к почте, чтобы как можно скорее избавиться от этих пяти сотен. А Георге Прункул, встретившись вечером с Попеску, сообщил ему самую последнюю новость.
Двухдневное обивание порогов и унижение, которое Прункул заставил испытать Унгуряна, мало чего стоило, потому что денег «адвокату» с его «доамной» хватило бы разве что на дорогу до Вэлень.
Дело в том, что студент Унгурян «спутался» с десятистепенной актрисой из самого захудалого театра в Будапеште. Девице было лет под тридцать, если не больше, но выглядела она молодо, а главное, была «корпулентной», как хвастался студент. Актриса эта не раз бывала на вечеринках, где пели «архангела Гавриила», и, приметив, что студент сорит деньгами, в один прекрасный осенний день бросила театр и переселилась к Унгуряну. Злые языки говорили, что из театра ее выгнали, но сама она, подняв на юношу влюбленные глаза, шептала:
— Ради тебя, душа моя!
Вот тогда-то Унгурян и послал одну за другой две телеграммы, предвидя двойные расходы, а растратив полученные деньги, стал жить в кредит. Продолжалось это довольно долго, но откуда было знать об этом старику Унгуряну? Кредит у студента был в трех трактирах, где он чаще всего устраивал попойки и где его знали уже не первый год. Архангел Гавриил ходил теперь раздувшись от гордости как индюк. Вдобавок он стал необычайно ревнив и на некоторое время даже перестал видеться с друзьями. Но в один из морозных февральских дней все три трактирщика прислали ему на дом счета с уведомлением, что, «к их большому сожалению, они больше не могут предоставить ему кредит».
В это утро Унгурян обнаружил, что в кристальной душе его возлюбленной есть и темные закоулки. Она принялась издеваться над ним, обвинила во лжи, упрекнув, что он обманул ее, представившись бароном, и заставил бросить честную карьеру. Затем разрыдалась, стала лепетать, как она несчастна, стонать, что не хочет просить милостыню. Наплакавшись, она стихла, потом глаза ее просветлели и она, бросившись студенту на шею, залепетала:
— Но я тебя не оставлю, душа моя! Я тебя не брошу, мой любимый, даже если ты не барон!
— Никакой я не барон, но трачу на тебя не меньше барона, — ревниво заметил молодой человек, выпив с подружкой по рюмочке утреннего ликера. Будучи изрядно под хмельком после ночной попойки, он сел за стол, накатал отцу письмо и отправил его заказным. Потом, сообразив, что ультиматум трех трактирщиков вовсе не шутка, он принялся бомбардировать родителя телеграммами.
Получив пятьсот злотых, он и не подумал расплатиться с долгами. После того как его девица купила себе два платья и шубку, они отправились кутить. На пятую ночь Архангел Гавриил, пьяный в дым, предложил:
— Ирмушка, хочешь посмотреть мои палаты?
— Хочу, — не задумываясь, согласилась она. — Там-то я и увижу, как ты меня любишь!
Ирмушка тоже была как следует навеселе. Так что просто чудом они сумели купить билеты и сесть в нужный поезд.
Так они отправились в Вэлень и окончательно протрезвели где-то посередине дороги. То ли кто-то украл у них деньги, то ли они сами их потратили, только, когда Унгурян на трезвую голову заглянул в портмоне, там оказалось всего-навсего две бумажки по десять злотых. Унгурян мысленно возблагодарил доброго гения, который надоумил его пуститься в путь и помог им сесть в этот поезд. Он даже чувствовал себя обязанным отправиться в Вэлень и увидеть собственными глазами, что же помешало старику выслать требуемую сумму целиком. Старики знай себе толстеют, а другим велят потуже пояса затягивать. И все же он был огорчен, что пять сотен так незаметно разошлись и он не сумел расплатиться с долгами.
Унгурян почувствовал себя почти счастливым, увидев, что рядом с ним Ирмушка. Но тут же спохватился: «А что мне делать с этой девицей, черт ее подери?» Девушка только что проснулась и, протирая глаза, протянула сонным голосом:
— Как я долго спала! — и вдруг, заметив незнакомую вагонную обстановку, испуганно спросила: — А где это мы?
— Едем домой! — сухо пояснил студент.
— Домой? — удивилась Ирмушка.