Трактирщик Спиридон разбил неподалеку от источника палатку, чего раньше не бывало, и сразу же после водосвятия принялся торговать напитками. Он словно чувствовал, что в этом году вина, принесенного из дома, не хватит.
Люди рассаживались группками по всей обширной луговине. Началось веселье, послышался смех. Окружавший разлужье лес жадно вбирал многоголосый шум, отсылая вдаль раскатистые крики парней. Когда Родян с родней и гостями уселись на траве, Эленуца, молчавшая до сих пор, робко предложила:
— А нельзя ли пригласить к нам и батюшку? Он здесь один, с дьячком Гавриилом.
Родян и его жена подозрительно взглянули на дочь, но тут же убедились, что так оно и есть и что дьячок и священник оба выглядят усталыми.
— Можно, — отозвалась Марина.
— Если хотите, я не против, хотя меня он не крестил, — насмешливо процедил Иосиф Родян. Он и в самом деле не подходил к священнику и тот не кропил его святой водой.
— Так пригласить? — добивалась Эленуца.
— Чего спрашиваешь?! — пробурчала мать. — Вечно ты суетишься.
Легкая Эленуца быстро вскочила и подбежала к священнику.
— Разрешите пригласить вас к нашему столу, — обратилась она, заливаясь краской до ушей; и, чувствуя, что ее бьет дрожь, не понимала, отчего бы это.
— Благодарим, домнишоара, мы сейчас подойдем, — звучным уверенным голосом отвечал ей батюшка.
— Вот только пропустим стаканчик вина! — пробасил лежавший на траве дьячок.
Но Эленуца продолжала настаивать:
— Прошу вас, пойдемте. Вас ждут!
— Ого! — воскликнул дьячок. — Значит, надо вставать.
Они двинулись все втроем. Отец Мурэшану спросил девушку:
— А как вам, домнишоара, понравилась наша процессия?
— Очень, батюшка. Будь моя воля, я бы каждую неделю ходила к Пречистому источнику.
Эленуца произнесла эти слова легко, с почтением в голосе. Она чувствовала, что кровь уже отхлынула от щек и что вообще она успокоилась. Облик, взгляд и голос священника благотворно воздействовали на нее, успокаивали, внушали уверенность.
— А мне едва хватило духу добраться сюда, — вздохнул старик Гавриил. — Все в гору, да еще петь нужно — такая служба уже не по мне. С этого дня уступаю свое место Никулице.
— Не очень заметно, чтобы вы так устали, дедушка, — заметила Эленуца. — Наоборот, на водосвятии вы так хорошо пели.
— Лес и божье небо способствуют этому, домнишоара, — отвечал дьячок, довольный похвалой Эленуцы. — Здесь, среди елей, чувствуешь себя как в храме, какого не могут создать люди.
— Правда, правда, — поддержала Эленуца. — В церкви совсем другая служба, чем на природе. Как по-вашему, домнул Мурэшану?
Священник промолчал. Они подходили к тому месту, где расположился Родян с гостями. Хозяйка радостно встретила новоприбывших и попросила откушать с ними.
С этого мига Эленуца не умолкала. К ней снова вернулась вся ее веселость. Но пожелай кто-нибудь понаблюдать за ней, он бы заметил, что все ее внимание было отдано вновь прибывшим гостям. Отцу Мурэшану она подкладывала самые аппетитные куски, не забывала подливать вина в бокал, постоянно к нему обращалась. Для него она улыбалась, хохотала.
Длительная прогулка, горный воздух, животворный отдых, который ощущаешь всем телом, когда после долгого пути лежишь на траве, пробудили у всех зверский аппетит и особое ощущение счастья. Жадно утолив первый голод, каждый чувствовал только себя, радовался только себе и ублажал только себя. Все говорили наперебой, улыбались друг другу, что-то спрашивали, но ничего не понимали, ощущая только упоение едой и отдыхом.
Потому-то и некому было следить за Эленуцей, кроме разве отца. Иосифа Родяна интересовало, как ведет себя священник, в присутствии которого он не чувствовал ни покоя, ни свободы, а потому и поглядывал косо на дочь, которая так усердно ухаживала за батюшкой и дьячком.
Трогательную заботу, которую Эленуца проявляла по отношению к отцу Мурэшану, заметила в конце концов и Мария. На мгновение ей показалось, что она все поняла. Но тут же постаралась отогнать свою догадку. «Не может быть! — решительно сказала она. — Другой появится!» Со вчерашнего вечера Мария мучительно ломала голову, пытаясь представить себе, в кого же могла влюбиться Эленуца. Мария перебрала многих, но не остановилась ни на одном и успокоила себя: «Глупое это занятие — гадать, Эленуца где только не жила!» Но она чувствовала, что сердце сестры не свободно — вчерашнее поведение Эленуцы убедило ее в этом.
На луговине по склону горы Влэдень народу оставалось совсем немного. Семейство управляющего «Архангелов» с гостями уже в два часа пополудни вернулось домой, а в четвертом часу во дворе стояла коляска, чтобы везти гостей на станцию.