Ментуемхат знал. Его смерть была простой и ясной, в ней он обрел самого себя. Анубис ждал его в том мире, где он продолжал существовать, называться Ментуемхатом, правителем нома, которого ждали и которого звали. Должно быть, это хорошо — думать, что тебя ждут, как Агунг Нгура, когда он умирал. Надо любить смерть, когда она придет, надо уметь ее любить. Поскольку смерти не избежать, она должна стать объектом желания. Возможно ли подобное? Смогу ли я умереть, как Тжокорде Гдей Агунг Нгура? Такой смерти, как у него, я хотел бы пожелать себе — смерти, с которой ты не только смирился, не только принял, но о которой размышлял и которую выбрал.
Это был очень старый князь, который приходил к нам и переводил для Рольфа тексты на санскритском и старояванском языках. Князь — по крайней мере, таковым его считали в Бали — был таким умеренным в своих потребностях и имел такие изысканные манеры, и нес свой высокий титул с такой естественностью и простотой, которой любой из нас мог бы позавидовать… Он носил саронги с золотым шитьем, выполненным руками многочисленных женщин и девушек, чей смех слышался в третьем дворе его дворца. Все они были его дочерьми и внучками. Жен у него было всего две или три, замуж они вышли поздно и уже состарились. Свой тюрбан он завязывал на старинный манер и прогуливался повсюду с неистребимой беззубой улыбкой на лице, лишенном губ. Его дружба с Ида Багюс Маде Надера завязалась так давно, что никто не видел их порознь. В их памяти сохранилось множество историй. Их отцы некогда знали героев. Предок Агунга служил радже Тавалинге. Надера слышал, как его дед рассказывал о Джаравихе так, словно видел его собственными глазами. Они помнили все древние санскритские тексты, которые они цитировали по памяти, читая речитативом Веду, Веданги и Дханурведу. Никто не помнит дня, когда они не находились бы вместе на ступенях дворца Агунга. Агунг садился на ступеньку ниже Ида Багюс Маде Надера, поскольку князь не мог сидеть рядом с брамином, даже бедным, несмотря на то, что они встречались шестьдесят лет, декламируя друг другу священные тексты, которые ни тот ни другой не могли уже прочесть. Они беседовали друг с другом о жизни, о смерти, о богах. Смерть в тех краях была делом обыкновенным. Во всяком случае, это великая тайна, о которой можно рассказывать простые вещи. Без всякого удивления в деревнях говорили о том, что оба старика поклялись, что до самой смерти, какой бы она ни была и какой бы облик они ни приняли в иной жизни, они в ней встретятся, чтобы продолжить ее вместе. Этот рассказ повторяли с изумлением перед красотой подобной дружбы, но никто не сомневался в том, что такое возможно.
Когда я приехал в Бали, доктор Маде Надера был уже болен и больше не вставал с циновки из бамбука, которая служила ложем как для богачей, так и для бедняков. Теперь князь сам приходил к своему другу в сопровождении одного из внуков и оставался у него почти весь день. Никто не присутствовал, как в былые времена, при их встречах, и никто не знал, о чем они могли говорить в последние дни их жизни. Возможно, отныне им было достаточно молчания, подобно тому, как их незрячие глаза довольствовались темнотой. Я так и не увидел Ида Багюс Маде Надера: он умер через месяц-полтора после моего приезда на Бали. О смерти его узнали не сразу: в одной семье играли свадьбу, поэтому ждали, когда празднество закончится, чтобы известить жителей деревни о смерти старого брамина. Именно в это время Агунг стал приходить к Рольфу читать стихи и переводить их. Он как бы внезапно понял, что все, что заключено в его памяти, труды многих веков, следует перенести на бумагу. Спустя несколько месяцев, как это принято на Бали, состоялись похороны Надера. В ночь накануне ритуала похорон дом усопшего походил на огромный алтарь. Двор, в котором были воздвигнуты пять или шесть строений из бамбука и пальмовых листьев, которые представляют собой жилища обитателей Бали, был уставлен столами, на которых были сложены различные подношения. Небольшой участок стены был покрыт цветами, плетеными пальмовыми листьями, флажками, гирляндами, раскрашенными тканями, заглушавшими шум. Масляные и керосиновые лампы отбрасывали мягкий свет, а темнота над головами присутствующих походила на навес. Расстояния сократились. Пространство было словно обложено ватой. Слышался лишь голос Агунга, который еще раз декламировал санскритские или древнеяванские тексты, находясь в группе мужчин, стоявших лицом к огромному погребальному ложу, на котором очень высоко лежала циновка с прахом Ида Багюс Маде Надера. Агунг всю ночь читал молитвы, как делал это, приходя к Рольфу. Время перестало существовать. Ночь не кончалась. Осязаемая, неподвижная, она заключила нас в пространство, где расстояния были обманчивы, где звуки и лучи света разрушили протяженность. На рассвете Агунг ушел. Весь день я наблюдал за церемонией кремации. Лишь вечером я узнал, что произошло во дворце. Агунг вернулся туда после того, как пел и декламировал всю ночь, и заявил, что устал. Он лег на свое бамбуковое ложе. Вновь увидел женщин и заявил, что хочет спать, но попросил прислать к нему самого младшего ребенка. Самый младший ребенок на острове Бали значит столько же, и даже больше, чем у нас — самый старший. Именно ему передается все: наследство, добродетель семьи, секрет. В тех краях смерть тесно связана с рождением. Последыш — самый близкий сосед во времени того, в ком возродится душа умирающего. Он его ближайший брат. Итак, Агунг попросил самого младшего из своих правнуков сесть рядом и протянуть ему руку. Старик ему ничего не сказал, только попросил посидеть рядом и согреть руку. Затем закрыл глаза и больше не шевелился. Ребенок застыл неподвижно, положив свою руку на руку старика, и глядел на него. Прошел час, два. Старый князь не шевелился. Ребенок тоже. Он об этом не думал. Он не заметил, когда стариковская рука начала остывать. Как можно заставить себя умереть, доктор? Агунг умер именно в тот момент, когда разожгли костер, который освободил душу Маде Надера, к которому он поклялся присоединиться. Как можно умереть в определенную минуту, чтобы выполнить обещание? Ах, я вас умоляю, Диафуарус, не говорите мне о ядах, не надо мне рассказывать о восточных секретах, как можно вызвать физическую смерть…