У этого явления есть название - космическая болезнь. Неутомимая паника. Человек существо социальное, и только сейчас, осознав расстояние, пришло понимание, с которым пришла и паника.
-Последний прыжок. – Известил бортовой ИИ. Эсхеля-7 Ровальд отключил.
Стекло, за которым находился датчик гипердвигателя треснуло, и через пару мгновений разорвалось на осколки, которые пролетели мимо лица и всосались в аварийную вентиляцию, которая тут же выключилась.
-Отказ гипер-пространства. Отказ гипер-ппространства. Отказ… - Стал повторять женский голос.
Не долетел до пункта назначения сущие пустяки.
Встречные линии замедлялись, превращаясь во вполне понятные яркие точки. Недвижимые, как сама смерть.
Перед глазами всплыла какая-то планета. Кажется, её окутала сама тьма. Совсем крохотная звёздочка горела вдалеке.
-Что случилось? Мы прибыли?
-Мы попали в какой-то ужас, сэр. В навигации отказано. Все известные звёзды отсутствуют. Аварийная ситуация. Отправить SOS?
-Отставить.
Переключив компьютер вновь на Эсхельмад, Ровальд услышал другой ответ.
-Пастор. Это карман. Мы на месте.
* * *
Прямо по курсу находилась чёрная планета. По мере продвижения она заполняла экран всё больше. Рядом плавали какие-то бесформенные объекты. Кроме них - множество конструкций, которые давным-давно мертвы. Раскуроченные корабли переворачивались в сложных траекториях, периодически демонстрируя огромные сквозные дыры. Все они были сбиты одним и тем же оружием.
Компьютер Эсхельмада рекомендовал не спешить, а ознакомиться с этими конструкциями-кораблями. Чем больше соберем информацию вокруг объекта исследования, тем яснее прогноз действий.
Ровальд отпустил тягу, выдернул кабель, переключился обратно на свой бортовой ИИ и стал тщательно заносить в базу данных всё, что попадётся. Ведь пока работает Эсхель-7, доступ к панели управления ограничен.
Рядом с космо-мусором толпились более мелкие соседи с пятью конечностями. Те самые бесформенные объекты. Присмотревшись, по лицу Ровальда скользнул ужас. Это было то, что он не хотел признавать.
Но надо было проверить наверняка. Направил лучи прожекторов туда. Скафандры, десятки, сотни, тысячи скафандров, стоило увеличить изображение, как стало понятно, что это плавают погибшие люди, навеки законсервированные. Как пыль. Будто бы все кто попадал сюда, в этот карман, все кто по каким-то причинам оказались здесь, у HATS-51, оказались не просто невольными заложниками системы, а стали жертвами.
Отсутствие астероидов, метеоритов и прочих неожиданностей, позволила захоронению долго жить в неизменном виде. Все объекты не касались друг друга, давным-давно потеряв всякую инерцию.
Отчего-то их не притянуло к планете, как это произошло с чёрным ядром и восьмой Колыбелью. Если верить расчетам Эсхеля, который множество раз проанализировал последнее сообщение тонущего корабля.
Тут он понял, всё это время сюда засасывало всех исследователей, путников, и, судя по всему, тайные колонизаторские программы. Всё скопилось в одном месте. Здесь были обрывки старых эпох. Звёздоплавательные машины, которым было сто, двести лет. Даже тогда – люди уже рвались вперёд. Не по одному, это страшно, а кучками. Здесь попадались и такие плавательные экземпляры, какие он видел лишь в учебниках. Тут взгляд скользнул дальше, вместе с лучом прожекторов, и глаза Ровальда округлились. Но этот вообще первого поколения, выпущенный редким тиражом для частного перемещения в 2120 году. Он не потерял свою красоту, даже краску, однако, его так же, как и других украшала большая сквозная дыра по середине. Предмет российского кораблестроения – Лучезар. Как обычно, дальше первого опытного образца дело не пошло, но уже этот, заострённый частный полуистребитель с небольшой комфортной комнатой внутри – легенда.
Решившись выйти в открытый космос, вопреки поглощающей смеси страха, неприязни и сочувствия собратьям. Ровальд стал изучать всё, до чего мог дотянуться в этом могильнике. А дотянуться он мог до всего. Космонавты с пробитыми системами жизнеобеспечения. Их оборудование можно было принести к себе и изучать, но кто знает, что за болезни ютились. Вирусы или их мутации под космическими ветрами, уснувшие глубоко в остатках человеческой плоти. Пришлось обойтись тем, что мог изучить на месте. Документы в карманах, которые остались - невредимы. Михаил Геннадьевич Лобковский. Археолог класса С, 3го ранга.