Таккернак взглянул вниз и не заметил там, на полу, дворфов, по крайней мере, живых, однако все больше и больше врагов прыгало в «воронку», увлекавшую их к потолку.
Таккернаку оставалось лишь надеяться, что он не убьет никого из дворфов. Он отлетел в сторону и опустил руки, завершив тем самым заклинание «Поле парящего перышка». Затем он перевернулся головой вверх и помахал трем своим помощникам. Тем временем орки и гоблины продолжали проноситься мимо них и разбивались о потолок, а те, кто следовал за ними, врезались в мертвые тела.
Но когда он посмотрел на Кеннелли, у него перехватило дыхание и он вскрикнул от ужаса. Два жутких чудища, похожих на огромных мух с человеческими лицами, налетели на волшебницу с двух сторон, кусали ее, пытались разорвать на части.
– Кеннелли!
Таккернак хотел нырнуть вниз, но возникший под ним огненный шар остановил его, прежде чем он успел пошевелиться.
Огненный шар, созданный Кеннелли, обрушился на нее саму.
Языки пламени рассеялись, и демоны-чазмы, у которых сгорели крылья, рухнули на пол, увлекая за собой несчастную Кеннелли.
Снова Таккернак хотел устремиться вниз и снова замер на месте, потому что в этот миг могущественный двеомер Кеннелли перестал действовать и сверху посыпались орки, гоблины и тела погибших дворфов, а те, кто летел вверх в этот момент, замерли и затем устремились уже в обратном направлении.
Таккернак был настолько поглощен этим невероятным зрелищем, что не заметил группу чазмов, которые летели к нему, а когда заметил, было уже слишком поздно.
Бунгало Удар Кулаком, залитый кровью, в основном собственной, был последним из дворфов, который покинул лестничную площадку. Именно он помог залезть на площадку Толиверу, единственному успевшему добраться туда магу. Могучий дворф толкнул раненого человека к двери так сильно, что тот едва не упал, а затем с ужасом увидел, как два волшебника, приближавшихся к нему, внезапно подверглись атаке кошмарных демонов, напоминавших насекомых-мутантов.
Потрясенный Бунгало отпрянул, едва успев увернуться от когтей одного из чазмов. Его схватили бы и наверняка прикончили, но один из дворфов, задержавшихся в дверном проеме, вцепился ему в плечо и затащил в туннель, а преследователя осыпал дождь арбалетных дротиков, множество из которых вонзилось в его страшную морду.
Дверь захлопнулась, и комрагх на уамх, битва за нижний путь, подошла к неожиданному и катастрофическому завершению.
Глава 19
Комрагх на фо астер
Оретео Шип с угрюмым видом расхаживал по мосту через небольшое озеро, расположенное в пещере перед входом в Гаунтлгрим. Старый дворф успел привязаться к Коннераду, и сейчас ему очень не хватало общества бывшего короля Мифрил Халла. Кроме того, Оретео злило то, что в отсутствие Коннерада он отвечал за оборонительные сооружения пещеры, хотя закончить их строительство было жизненно важно.
Оретео Шип был одним из самых свирепых берсерков, которые когда-либо рождались в Адбаре, – воителем, а не десятником!
К тому же он знал, что вот-вот произойдет великая битва. А может быть, битва уже началась! По слухам, Коннерад с ребятами из Мифрил Халла и Фелбарра достиг подступов к нижним уровням Гаунтлгрима и скоро должен был вторгнуться в нижние пещеры. И конечно же, там, в засаде, дворфов поджидают темные эльфы.
А Оретео в этот решающий момент будет сидеть в тылу! Старый дворф развернулся на каблуках и зашагал по направлению к крепостной стене Гаунтлгрима, рассеянно глядя на многочисленных инженеров, каменщиков и кузнецов, поглощенных работой. Строители заканчивали установку сложных механизмов и пружин, с помощью которых можно было опустить мост, действуя с одного из командных пунктов.
Оретео обвел взглядом огромный каменный зал, где трудилось около тысячи дворфов. Часовые наблюдали за входами в пещеру из выдолбленных сталагмитов, превращенных в сторожевые посты. Даже за пределами пещеры, в прилегавших туннелях, дворфы устраивали различные оборонительные сооружения и ловушки, чтобы незваным гостям пришлось сражаться за каждый дюйм территории Гаунтлгрима.
Мысль о проделанной работе заставила Оретео гордиться собой, и тем не менее он никак не мог смириться с тем, что почти все воины, оставшиеся в глубоком тылу, были родом из твердыни Адбар. А также все дворфы, которые работали в тронном зале и соседних помещениях. Из-за короля Харнота.
Несмотря на недавно сказанные им же самим слова, Оретео Шипу в глубине души хотелось бы обвинить в происходящем лично Эмеруса, Бренора и даже короля Коннерада. Он хотел бы думать, что все это вина Мифрил Халла или твердыни Адбар. Но не мог, потому что знал правду и знал дворфские обычаи.