Лисанна восприняла это как сигнал к действию, превратилась в огромного фиолетового зайца и камнем полетела вниз, стремясь раздавить Люси в блин. Люси не двигаясь с места, выбросила руку вперед, а перед ней вновь открылись чьи-то врата. За секунду до того, как заяц рухнул вниз, я заметил розовую шевелюру и резко образовавшуюся яму под ногами Люси. Заяц упал на попу и до нас донесся грохот от удара об землю. Поднялось облако пыли, и на минуту обзор арены для наших магов уменьшился.
Заяц перетек обратно в Лисанну, но секунду спустя в паре метров от неё из-под земли выскочила Люси с очередным ключом в руках. Раздался громкий звук, и в Лисанну полетел град стрел от странно одетого мужика в костюме лошади и луком за спиной. Лисанна принялась уворачиваться от стрел, к слову, не совсем удачно. Парочка из них зацепила её ноги, а одна удачная попала в левый бок. Лисанна вскрикнула от боли, а Люси тем временем вызвала Водолея и плевать, что поблизости нет воды вообще. Та, к слову, вернула прежний вид и кувшин в том числе. Не говоря более ни слова, Водолей направила кувшин на Лисанну и выстрелила мощным потоком воды в её сторону. Люси кивнула Водолею, и та исчезла, а перед Люси появилась девица в костюме горничной, и она оперативно передала Люси какой-то артефакт. Заклинательница духов взмахнула им, и это оказалась длинная плеть из маны заклинателя духов. Плеть поймала контуженную Лисанну и скрутила её на манер гусеницы.
— Довольно, — крикнул Макаров. — Победитель Люси Хартфилия.
Люси мгновенно отпустила свою плеть, и Лисанна неловко упала на землю, чтобы подняться на ноги.
— Ты победила меня. Поздравляю, — сказала метаморф и улыбаясь ушла с арены. Люси же нашла меня взглядом и кивком поблагодарила.
— Следующий и последний бой на сегодня. Гилдартс Клайв против Гарола, — крикнул Макаров, когда арене вернули более менее приличный вид.
— Что за?! — только и подумал я.
Глава 15 Великие Волшебные Игры
— Следующий и последний бой на сегодня. Гилдартс Клайв против Гарола, — крикнул Макаров.
Я сильно удивился, но встал и пошел на арену, параллельно давая указание доппелю начитывать заклинания в ауру и посох. Гилдартс Клайв, сидящий на другом конце трибуны рядом с дочерью, тоже поднялся и побрел на арену. Вся гильдия, разом замолчала и провожала нас нечитаемыми взглядами. Казалось, что даже воздух затих на время.
— Мда…, - протянул Гилдартс, — я даже предположить не мог, что моим соперником окажешься ты.
— Такая же фигня. Как рука и остальной ливер?
— Все на месте, спасибо Гарол.
— Не за что, Гил. Я целитель, это моя работа.
Незадолго до турнира ко мне обратился Гилдартс и попросил подлатать его. Он как выяснилось, натыкался на Акнологию раньше, просто мне он не успел рассказать, когда и как. Черный дракон оттяпал у него руку и чуть ли не половину тела, едва не оставив Гила калекой, только огромная магическая сила, позволила магу не просто сбежать от дракона, но и выиграла время, для присоединения к телу металлических протезов. На тот момент он смог обойтись протезом, но превращать Гила в подобие киборга, когда есть куда лучшая альтернатива, мне не хотелось от слова совсем. Главное, что сердце и мозг не были задеты, так бы я помучился с тушкой мага несколько дольше.
— Да, — усмехнулся волшебник и открыл ауру на полную катушку. Аура Гила была очень мощной, цельной, но однобокой. Нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что Гил слабый маг, просто профессионал в одном виде волшебства не сможет противостоять магу похожего уровня, но владеющего разными направлениями Искусства. Моя же аура разворачивалась чуть медленней, чем у Гила, но когда я полностью её высвободил, то Гил замер, а Макаров, который деликатно ждал, пока мы поболтаем, и уже начал было отсчитывать время, как застыл на полуслове. Мда…видимо я перестарался. Я оглядел трибуны, на них кромешная тишина. Никто и двинуться не смел, давление ауры, моей и Гила, давило как каменная плита или как небо на плечах Атланта. Я сбавил нагрузку и узрел ошарашенное лицо Клайва. Он смотрел на меня с плохо скрываемым изумлением и его аура чуть сжалась. Я увидел в его ауре еще и страх. Он впервые на моей памяти кого-то боялся.