Всевидящее зеркало, наконец-то я до него добрался, а то последние дни у меня были весьма и весьма насыщенные. Придется наварить кучу эликсиров и переделать артефакт к местной инфосфере. Муторно, долго, но результат того стоит, плюс если учесть крайне высокий магический фон, то и зеркало будет значительно сильнее и даже сможет видеть то, что скрыто магами. Также я увеличил уровень сил, и оно сможет показать мне сильного волшебника, единственное условие это то, что маг должен быть слабее меня, причем намного. Если я архимаг, то волшебник, который не сможет от меня защититься, должен быть максимум сильным мастером, чтобы я мог его увидеть, если маг сильнее, то увидеть, где он и что делает, невозможно.
В любом случае так прошло несколько спокойных дней. В одно утро я, проснувшись, собрался было окончательно доделать зеркало, но тут здание гильдии сотряс сильный грохот. Причем так, что я случайно повредил ряд рун, отвечающих за целостность артефакта, как итог, зеркало треснуло и разломилось на множество стеклянных крупиц. В панике я попытался восстановить артефакт, но у меня ничего не вышло. Во мне поднялась злость. Я больше двухсот лет пользовался этим зеркалом и вдруг из-за какого-то рукожопа бесценный артефакт испорчен бесповоротно. Восстановить не могу, зеркало слишком сложный артефакт. Пышущий злостью я телепортировался в главный зал, а там царит сюрреалистическая картина. Вся гильдия утыкана железными столбами и буквально передо мной упал еще один. Гильдейцы бегали во все стороны, пытались что-то делать. Один из них, Вакаба кажется, крикнул мне:
— Гарол, помоги, у нас раненые!
Создал десяток доппелей, и они принялись лечить всех пострадавших, тем временем я вылетел из гильдии посмотреть, из-за кого буду вынужден делать всевидящее зеркало с нуля. Этим будущим трупом оказался невысокий молодой парень с металлическим пирсингом в носу и ушах. Длинная копна черных как смоль волос спускалась почти до пояса. Аура выдает, что он метаморф, причем узкоспециализированный. Металл. Что же, полезно. Паралич вырвался из ауры, прежде чем он успел сказать «му», но я не попал. Он неожиданно высоко подпрыгнул и стрельнул в меня металлическим столбом из правой руки. Телекинезом я отклонил руку метаморфа и резко переместился за спину, от души ударил по голове и вырубил его. Затем я сложил тушку парня в карман к волшебнице времени и переместился в кабинет. Он, кстати, единственный, кроме подвала, не пострадал в результате атаки.
Вытащив парня из кармана, я принудительно обездвижил его и принялся изучать. Он орал, сопротивлялся, угрожал, что изобьет меня до потери пульса, но я просто кинул заглушку на него, и крик в мой адрес прекратился. Пусть вообще спасибо скажет, что я не орудую своим любимым ножом, хотя…
— Имя! — спросил я, закончив диагностику и взяв у него несколько капель крови.
— Пошел ты!!! — рыкнул он.
— Ладно! — ответил я и отрубил ему ногу. Магия крови не позволяла крови вытекать из организма, мне он еще живой нужен, а ногу я закинул в карман.
— А-А-А-А-А-А!!!!
— Цыц! — накинул я вновь на него заглушку. Спустя пять минут я убрал боль и прирастил ногу обратно.
— Да ты знаешь, кто я?! — начал храбриться брюнет.
— Имя назови и гильдию, — скучающе сказал я, держа в руках огромный тесак.
— Иди на ****** гору! — рыкнул брюнет. О как, хамство я не люблю. Кинув заглушку еще раз, я откашлялся и сказал:
— Изволь пока послушай, что говорит тебе добрый доктор Менгеле. Если ты не начнешь говорить, я наложу на тебя заклинание растущей боли. Ты будешь извиваться от невыносимой боли, но не сможешь ничего сделать, чтобы избавиться.
Тем временем я начитал заклинание и закинул в ауру метаморфа. Я заметил, что оно начало распространяться, и спокойно сел в созданное кресло, наблюдая, как метаморф сначала морщится, пытается совладать с болью, а спустя каких-то пять минут его буквально перекореживает от невыносимых мук. Подождав еще пять минут, за это время я успел сходить за чаем к Мире и немного пофлиртовал с ней. Потом, держа в руках полную чашку, я вернулся в кабинет, где извивался неизвестный. Я снял заклинание, наблюдая в ауре подопытного немалое облегчение.