Вылетев из огороженного кучей щитов места, где сгруппировались остатки Хвоста феи, я напряг аурное зрение, стремясь найти для начала Эльзу. Макаров — мастер гильдии, и за его жизнь я не особо беспокоюсь, а вот Эльза довольно посредственная волшебница пусть и с хорошим резервом, опасной специальностью, а также отличными навыками владения оружием. Стремительно летя на северо-восток, я заметил, что там идет тяжелый бой. Уже порядком уставшая Эльза отчаянно сражалась против высокого каштанововолосого мужчины с аурой флориста-пироманта. Бой шел тяжело для Эльзы, судя по её магии и напряженной ауре, она постепенно выдыхается, но пока держится. Азума практически полон сил, и я отчетливо чувствовал огромную магическую мощь, испускаемую им.
— Тебе конец, Титания, — пробормотал Азума и, нырнув куда-то внутрь дерева, заставил Эльзу спешно переместиться в другое место. Я же, увидев, куда именно рванула аура Азумы, решил помочь Эльзе. Азума вылетел из какой-то исполинской секвойи и, вырастив в руке деревянную косу, собрался было разрубить Эльзу на две равные или не очень части. Посох с адамантом был брошен мной в расчете на быстрое убийство Азумы до разрубления Эльзы на части.
Управляя полетом, я подгадал момент, когда Азума повернулся спиной, что стоило ему жизни. Адамантовое лезвие без всякого труда пробило древесную броню и плоть волшебника. В момент, когда первая кровь коснется посоха, должно было сработать заклинание поглощения сущности или, вернее сказать, духовных оболочек. Эльза аж зажмурилась, готовясь к неминуемой смерти, и с непередаваемым удивлением увидела, как к посоху переместился я, а душа Азумы навеки осталась внутри мощнейшего поглотителя. В тот момент, когда я убил Азуму, то ощутил, что отток маны резко прекратился, и мой Ноус наливается силой. Какое блаженство!!! Выходит, именно он ответственен за недавнее бессилие нашей гильдии. Зереф, извини за наезд.
— Гарол? Ты!?
— Я, Эльза, я. Пожалуйста. Не стоит благодарности, — сказал я, увидев, как открывается рот девушки в разбитых доспехах.
Думаю, на этом парне было завязано то, что с острова Небесного волка пропала магия волшебников нашей гильдии. Ощутив в полной мере столь резкий прирост силы, я чуть не расплылся в блаженной улыбке, жмурясь от удовольствия. Схватив Эльзу за руку, я телепортировал нас в основной лагерь. Все остальные люди, ну кто был, обрадовались и принялись обнимать нас. Мира и очнувшаяся Джувия особенно усердствовали, и я удостоился крепкого и глубокого поцелуя от них обеих.
— Мастера не было? — первое, что спросил я, когда понял, что все еще живы. Нацу как раз проснулся и удивленно озирался по сторонам.
— Где этот хмырь, что испортил мой шарф?! — экспрессивно выразился Нацу, трогая его угольно-черный. Хэппи ласково терся об руку Нацу, охраняя его даже во сне. Хороший он питомец, надо будет и себе кого-нибудь завести. Кого только?
— Не знаю, мы с ним расстались. Куда он свалил, я не представляю.
— Вот урод. Этот шарф подарил мне Игнил.
— Так, народ, думаю, все ощутили, что силушка богатырская к вам вернулась, — взял я слово ввиду отсутствия других волшебников. Ни Гилдартса, ни Лексуса не было, странно, куда они подевались? А пофиг, самим бы сейчас выжить.
— Да, я аж воспылал! — ну кто бы сомневался.
— В общем, так. Ситуация — полный и полярный лис. По острову шастает неизвестное количество представителей темной гильдии. Двоих из элиты я уже убил. Сколько их еще на острове, я не знаю. Я хочу покончить с ними за раз, поэтому пойду на корабль. Авось там же найду мастера Макарова. Ваша задача разобраться с остальными. Всем все понятно?
Все синхронно кивнули и заорали громоподобное «Ура». Я же поднялся повыше телекинезом и, завидев корабль-коцебу, телепортировался к нему. Внутри меня уже ожидали. Тот самый архимаг и телекинетик со злющей рожей. Видать, ему не понравилось незапланированное купание.
— Эй ты, смотри, что мы сделали с твоим мастером! — крикнул мне Блюнот и ногой толкнул в мою сторону тело Макарова. Безжизненное тело мастера со сплошной дырой в груди, не считая кучи синяков, и вывернутой под неестественным углом ногой. Во мне вскипела ярость. На себя, на Макарова и в особенности на этих двух уродов, что сочли себя властелинами магии.