Матрона мать откинулась на спинку кресла и уставилась на него, не слишком впечатленная.
- Разумеется, если ты не желаешь, чтобы я вызвал тупых манов и меньших демонов, - пояснил Громф, мудро отступая назад. - Может быть, чазмов, которые не достаточно умны, чтобы разрушить магическую защиту Гаунтлгрима. Или суккубов, которые будут больше заинтригованы игрой в сражение, чем станут заботиться о неконтролируемой силе, вроде Предвечного. Или глабрезу — жестокие охотники стали бы отличной ударной силой для Ксорларринов. Они должно быть хотят вкусить плоти дво…
- Великие монстры, - спокойно сказала Матрона Мать.
- Ты хочешь, чтобы я отправил великих демонов к яме Предвечного?
Матрона мать заколебалась, и Громф теперь мог видеть её внутреннюю борьбу. Не приходилось сомневаться в том, что она хотела бы продавить свою нелепую идею, просто ради того, чтобы не дать брату удовольствия быть правым. Но, как он теперь понял, она искала совета у Ивоннель. Она искала те воспоминания Ивоннель Вечной, которые могли бы подсказать что-то про взаимоотношения с налфешни, марилит или даже бейлором.
Громф знал, какой совет могла получить его сестра, потому что был уверен, что сейчас он прав. Когда такие демоны явятся в Гаунтлгрим, Матрона Мать Зирит пошлет свой гарнизон магов в залу Предвечного, защищая это место от вторжения Абисса. Она не захочет подпустить демонов к рычагу, который сдерживал магическую силу Башни Магии, стоящей в Лускане. Эта сила была связана с водами океана, древняя магия управляла системой акведуков, уходящей на Водный Элементальный План и призывающей могучих водных элементалей. Эти существа спускались с потолка в залу Предвечного и в танце кружили по стенам, обливая вулканическое тело Огненного Зверя.
- Дворфы только вошли в пещеры, - сказал Громф. - Пошли своих созданий — они неутомимы, и найди Ксорларринов прежде, чем Бренор спустится с верхних уровней.
- Иди отсюда, - приказала Квентл. И это, несомненно, было её способом признать правоту Громфа. - Возвращайся к своим бесполезным исследованиям, пока я не решила, что тебе нужно сопровождать процессию из Абисса.
Громф поклонился и пошел прочь. Он выполнил свой долг — дважды. Первый раз, когда передал предупреждение о дворфах, и второй, помешав Квентл рискнуть полностью опустошить её город-побратим.
Вторая мысль беспокоила его. Зачем он сделал это? Зачем он оберегал свою тупую сестру, когда его дочь ждала своего часа, чтобы забрать себе Мензоберранзан?
Потому что этот кризис был делом рук Квентл, и он все усугублялся из-за её жадности, заставившей призвать такое значительное количество могущественных демонов.
- Дождись своего часа, - тихо сказал он себе, выходя из дома Бэнр и направляясь через Кь’елларц’орль, держа путь к Тир Бреч и своей комнате в Сорцере. Если бы он двигался одним курсом с Квентл, зная последствия такого решения, К’Ксорларрин, разумеется, был бы уничтожен. На это Громфу, без сомнения, было совершенно плевать. Но вот Паучья Королева — другое дело. Разумеется, она станет искать того, кто помог демонам добраться до их цели, учиняя полное разрушение.
Нет, действия Громфа должны быть гораздо тоньше. Он кивнул, как только план окончательно сформировался в его голове — если он сможет управлять несколькими великими демонами, которые отправятся в К’Ксорларрин, это глубоко ранит его сестру. Возможно, это даже смертельно подорвет её репутацию. Как в городе, так и в глазах Госпожи Ллос.
- Ты чувствуешь это? - спросила полудроу, полупаучиха с изысканными манерами и неоспоримой красотой.
Эррту, самый большой из трех демонов, собравшихся вокруг темного пруда, который Ллос использовала в качестве водоема для прорицаний, склонился ниже и тщательнее вгляделся в дробящуюся картинку, попутно следя за тем, чтобы пламя, которое всегда озаряло его массивное тело, не подожгло маслянистую поверхность.
Он мог увидеть грубые естественные стены из неровного вулканического камня. Они были даже более пористыми, чем можно было ожидать на такой глубине, учитывая вес, давивший на них сверху. Камни светились внутренним сиянием, постоянно менявшим свое расположение или цвет. Каждая ямка хранила в себе красный или пурпурный всполох, словно какой-то волшебник собрал магический огонь, а затем на века заточил его в камень.
Бейлор кивнул, напоминая себе не податься вниз, окуная руку в пруд. Он ощущал себя так, словно мог схватить камни, а быть может даже пройти сквозь водоем, шагая к зазубренным камням и снова оказываясь в Подземье Фаэруна.