Почти мгновенно голубые завитки магии, тайной и божественной, вылетели из-под её рукавов, обвивая руки Кэтти-бри исцеляющей магией и перетекая на жезл, чтобы… Кэтти-бри не знала, для чего.
Она освободила жезл полностью и отвела в сторону, возя им по земле, чтобы окончательно стряхнуть лаву.
Кэтти-бри разглядывала это магическое оружие - дар Миликки и Предвечного. Оно больше не было светло серым, серебристым. Теперь жезл стал черным, покрытым светящимися красными прожилками. А сапфир больше не был голубым - ой, что она натворила? - он, скорее, светился ярко-красным.
Женщина чувствовала, силу, бурлящей внутри жезла.
Она знала, как использовать эту мощь!
Но боялась, что что-то пропало. Что-то красивое, что-то ценное. Что же она натворила?
Она оглядела холмик, замечая, что тот уже успел остыть, снова становясь черным. Переведя взгляд на жезл, она поняла, что оружие тоже стало холодным. К её великому облегчению, красное свечение рассеялось, и сапфир с жезлом вернулись к своим старым цветам. Она подняла оружие к глазам, крепко держа в обеих руках. Женщина чувствовала силу, кипевшую внутри.
Силу Миликки.
Силу магического камня.
Силу Предвечного.
Силу Кэтти-бри.
- Спасибо тебе, - прошептала она, снова становясь на колени перед холмиком и кладя на него руку. Её пальцы все еще дрожали от силы, пульсировавшей внутри камня. Стоя на коленях, она долго смотрела на остывшую лаву. До тех пор, пока кто-то не окликнул её. Женщина повернулась, чтобы увидеть Пенелопу и Киппера, стоявших позади.
- Что ты узнала? - спросила Пенелопа.
- Больше, чем любой из нас, полагаю, - добавил Киппер.
- Эти вены ведут к Предвечному, который питает кузни, - пояснила Кэтти-бри. - Прямо к нему.
- К тому, о котором ты говорила нам раньше - живущему в яме за Кузней? - спросила Пенелопа, и Кэтти-бри кивнула.
- Существо огромной силы, - продолжала молодая волшебница. - Богоподобное создание, которое обрушилось на Невервинтер, похоронив его под горой лавы и пепла. Если бы не рой водных элементалей, которые стерегут его яму, он мог бы повторить подобное снова, и, быть может, обрушить свою силу на Порт Лласт, или Лускан, или Глубоководье.
- Но его сдерживают? - спросил Киппер, придвигаясь ближе, но тут же отступая, морщась от жуткой жары.
- Да, это старые вены или новые? - спросила Пенелопа.
- Старые, - сказала Кэтти-бри, и двое собеседников вздохнули, почувствовав облегчение - мгновенное облегчение, так как Кэтти-бри не закончила. - Старые и новые. Они пульсируют новой жизненной силой, более мощной и богатой, чем раньше.
Пенелопа и Киппер взволнованно переглянулись.
- Магические оковы рушатся, - пояснила Кэтти-бри. - Башня Магии в Лускане была разрушена. Это её остаточная сила поддерживала водных элементалей в яме, которая стала домом Предвечного. Но это не продлится вечно, думаю, что магии не хватит даже не сколько-нибудь большой срок.
- Неопределенный ответ, где определенность может спасти много жизней, - заметил Киппер.
- Больше веков? - спросила Пенелопа.
Кэтти-бри посмотрела на холмик, не сильно уверенная в своем ответе, но, наконец, покачала головой. Она повернулась к Пенелопе.
- Может быть, десятилетия? Меньше? Я могу лишь оценить, как сильно ослабла защита с тех пор, как я была здесь последний раз, и могу только грубо предположить, когда разрушение позволит зверю освободиться от оков. Повреждения кажутся довольно существенными.
- Тогда это путешествие - дурацкая затея, - сказал Киппер.
- Давайте не будем погружаться в яму вечного отчаяния Киппера, - огрызнулась Пенелопа, и улыбнулась. Не частое выражение для такой суровой старой волшебницы. - Здешняя магия держит зверя. Тысячелетия она справлялась со своей задачей. Нам просто нужно найти способ возобновить защиту.
- Я видела яму, - напомнила Кэтти-бри. - Даже все волшебники Плющевого Поместья не смогут контролировать даже малую группу элементалей, танцующих по стенам клетки Предвечного. Даже если они не будут делать ничего больше. Даже если прекратят есть и пить. Потребуются все маги мира - сам Эльминстер и Хелбен, и, воскресшая Мистра, положившая руки на их плечи.
- Страх так часто заставляет широко распахнуться наши глаза, когда мы находим древние артефакты и силу, - прервала Пенелопа. - Мы ахаем от удивления и благоговения над тем, что кто-то давно просто взял и сделал. Хотя, на самом деле, приглядевшись ближе, можно обнаружить, что их способы можно, а изумительную инженерию - улучшить. Должны ли мы отказываться от надежды теперь? Все ли предрешено? Ибо, если это так - иди к своему отцу, Бренору, и расскажи ему, что нам нужно уходить из этого места?