Я посмотрел на дверь… Нет, это не дверь. Это портал, в собственном смысле слова. Овальный проход из белого камня, залитый ярким голубым свечением.
Именно такой портал в прошлой жизни вёл в мою Библиотеку. Именно так, с большой буквы. Ибо для неё я создал целое карманное измерение.
Свой собственный мир, где я — Бог-творец. Мир размером в одну комнату. Бог «размером» с племенного божка десятка дикарей.
Но мне хватило и этого. Хватило для появления на свет Универсального Заклинания. Именно оно, его содержимое, его неизбывная мана, хранится за этой дверью.
Но портал непроходим. От его свечения меня отделяет лиловая мутная пелена. Я сам создал её — запрет на введение Заклинания в активный режим.
Увы, здесь, в собственной голове, я его не сниму. А если бы и снял… здесь я чувствую, что именно это меня бы и убило.
Я холодно подумал, что не стану снимать запрет даже когда научусь хорошо говорить. Пока не стану.
С Заклинанием явно возникли какие-то неизвестные мне переменные. И их надо будет изучить.
— Потём. — твёрдо кивнул я сам себе. Пока я ещё совсем маленький. Пока я слишком слаб, чтоб обращаться к Заклинанию, еле-еле удерживаясь в собственном теле.
— А ето тё?‥ — присмотрелся я к полу Портальной Башни.
От, собственно, портала по нему тянется… будто бы провод. Не нить, но плотный астральный канал, робко вытекающий из-под края лиловой пелены и ведущий к…
БА-БАХ!!!
Всю комнату сотряс удар… хотел сказать, мощный удар, но нет. Просто громкий.
Кажется, я догадываюсь, что это…
Поднимаю глаза на следующую дверь… это снова дверь. Толстенная даже на вид, из какого-то незнакомого чёрного металла, с мощной маленькой решёткой в верхней части и здоровенным кодовым замком.
Похоже на дверь высокотехнологичной камеры. Видимо, именно так я неосознанно представляю местные особые тюрьмы.
Именно к ней тянется голубой канал. А, дойдя до двери, струя обращается в толстую светящуюся цепь, в несколько оборотов стягивающую дверь.
БА-БАХ!!!
Новый удар едва не сбил меня с ног. Я явно оказался слишком близко. Из-за решётки полыхнуло кроваво-красным светом, а цепь мелодично зазвенела.
— Выпусти меня… — раздался из-за решётки вкрадчивый рокочущий шёпот. Словно перекатывающаяся груда щебня научилась складывать свои звуки в слова.
Не знаю, как это нормально объяснить!
— Посёй нахер-р! — зло ответил я, даже сумев прорычать злосчастную букву «р»!
Вот ещё, буду я тебя выпускать!
Как нетрудно догадаться, именно здесь локализована та самая тварь, которую засунул мне в душу Император, мать его, Всероссийский!
Из-за которой мы с мамой чуть не погибли! Из-за которой я сейчас здесь, а не в любимом доме с семьёй!
Тварь продолжила шептать и биться. Но я уже понял — он всё ещё слаб. Всё ещё мал. А значит, с моего попадания сюда прошло немного времени… наверное. Я ведь не знаю, как быстро эта тварь должна расти.
И я сам делаю его сильнее. Заклинание запечатывает его… но не в тюрьме, хотя выглядит это как тюрьма.
Скорее в яйце. В том самом Астральном Яйце, по названию чар. Он сам пошёл на это, надеясь, видимо, ускоренными темпами нарастить мощь.
А теперь понял, что маны во мне немеряно и выпускать его идиотов здесь нет.
Вот и бьётся, придурок!
Я позволил себе довольный смешок. Но быстро пришёл в чувства и вернулся к кругу.
Дверей осталось ещё две. И к первой я не стал даже приближаться.
Бессознательное. Или, как мне нравится больше, неосознанное. Всё, что не умещается в память и ядро личности. Тайные страхи и желания, скрытые от внутреннего взора механизмы психики и вегетативные функции.
Ничего мне с этой дверью не светит. Она и выглядит максимально отталкивающе — белая казённая дверь медицинской палаты.
Нет, лекари моей душе пока ещё не нужны.
А вот последняя дверь… нет, две разных двери, уместившихся под общей аркой. Раньше дверь там была одна — бревенчатая, закопчённая, похожая на вход в крестьянскую избу.
Да это он и был, собственно. Ибо эта дверь — Родовая Память. Дверь, через которую ты можешь пообщаться с духами предков… если те захотят с тобой говорить.
Со мной не захотели ни разу за пять веков. Ну или это просто чушь про духов — так я думал к концу жизни.
Но теперь помимо бревенчатой двери я увидел ещё одну: грубую, железную, с пятнами ржавчины по краям и снова с металлической решёткой.
Снова дверь тюремной камеры. Но теперь старой, побитой жизнью и… открытой.
— Какой позор! Позорище! Просто несносный кретин!!! — раздался раздражённый голос.
А затем дверь распахнулась от грубого пинка — и передо мной предстал рослый молодой человек с аккуратно зализанными назад волосами и кучерявой небольшой бородой, в круглых очках… и с толстой петлёй на мощной шее.