Да уж это точно! Обогнав нас и улыбаясь во всю харю, по дорожке бодро вышагивал Валерий Бестужев.
Жены с ним сегодня не оказалось — а вот сын в наличии. Сидит на руках, увлечённо зыркая по сторонам. На нас ноль внимания.
— Так значит и ты тут, Валера? — ровным голосом спросила мама, разговаривая будто с воздухом. — Мир тебе.
— Ага, и вам не хворать… прости. Правда. Надеюсь, с Константином всё уже в порядке. А я тут, да, Федю вот тоже сюда пригласили…
Ну… Почему бы и нет. Может он тоже очень одарён?
Например, одарён увесистым таким семейным капиталом.
В общем, такого уж сильного раздражения появление Валеры ни у кого не вызвало. Мы просто молча прошли мимо, занятые своими проблемами, а он, смутившись чему-то, отстал.
И я просто принялся дальше глазеть по сторонам, осматривая местность…
Пока не увидел её.
На самом краю людского потока, прижавшись к обочине и вжав голову в плечи, шла болезненная худая женщина. Шла робко, постоянно озираясь.
А у неё на руках сидела бледная-бледная девочка с волосами цвета свежей крови. Она любопытно вертела головой. И вдруг… Посмотрела точно мне в глаза. В её взгляде отразилось что-то такое… От чего и мне, архимагу, хоть и на мгновение, но стало не по себе.
Глава 8
Какого черта тут творится⁈
Я хотел рассмотреть эту девочку повнимательней. Как и её маму — тоже очень бледную, болезненную, но с обычными тёмными волосами, без этой экстравагантности.
Но увы. Людской поток и нежелание пересекаться с Валерой быстро унесли нас вперёд. Я лишь успел заметить, как некоторые взрослые нарочито стороняться этих двоих и прямо так оттаскивают своих детей подальше.
Занятно. Поэтому с ней в итоге никто не захочет дружить?
От хорошей жизни в колючих кустах маленькие девочки не прячутся. А именно там я её и должен буду найти. Если, конечно, буду искать.
— Нибойся котик, нибойся! — донёсся до меня заботливый лепет Саши.
Да, Хвостик ведь отправился с нами. Тоже парил в воздухе, удерживаемый волей отца. К счастью, парил не сам по себе, а в кошачьей переноске.
Так что, кажется, не очень-то он и беспокоится. Но Сане виднее — его фамильяр растёт.
— Папа, а кто ета? — услышали мы сзади мальчишеский голос.
Ответ, что называется, убил. Остатки уважения к Валерию.
— Да так, Федя, не обращай внимания. Привыкай, придётся тебе ходить в садик вместе со всякими нищими. Главное ничего тут не подцепи!
Батя порывался обернуться и явно высказать всё, что думает о том, что и от кого можно подцепить, но Адам мягко остановил его.
— Да он издевается просто. Не обращай ты внимания. Мне кажется, он относится к Софье лучше, чем желает показать.
— Думаете? — фыркнула мама. — Я вот что-то сомневаюсь.
Адам только кивнул и хитро улыбнулся, как он это умеет.
А мы тем временем приближались… к чему-то.
Толпа впереди почему-то останавливалась, становясь всё плотнее. Нарастал и шум. Люди гомонили так, что разобрать почти ничего невозможно.
Нет, не подумайте — это не такой гомон, который можно встретить на городском базаре по утрам. Почти все говорили очень сдержанно и вежливо, не повышая голоса.
Но когда этих вежливых разговоров доносится столько, они сливаются в обычный гул толпы.
— Что там, случилось что-то?
— Не вижу. Эй, что там стряслось⁈
— Артемий, сходи глянь, будь добр.
— Что-что? Император⁈
Бац! Среди общего шума прозвучало заветное слово.
И толпа вмиг стихла. В воздухе повисло такое напряжение, что его можно резать ножом.
Да-да, простите за пошлое сравнение. Но в этот момент я думал не об изящных эпитетах, а о том, при чём тут, мать его, Император⁈
— Добрый день, мои любезные подданные! — прозвенел среди гробовой тишины юношеский громкий голос.
Знакомый голос, разумеется. Теперь уж, полгода спустя, голос своего повелителя узнает, пожалуй, каждый в стране.
Каждый… кроме маленьких детей. Так что те уже начинали возмущённо лепетать и хныкать. Но стоило Петру Романову вновь заговорить, как затихли и они.
Внимание! Обнаружено слабое ментальное воздействие! Сотворяю Щит Разума!
Уф! На мгновение мне поплохело, на мгновение захотелось помолчать и не издавать ни звука, но затем всё вернулось к норме.
— Я рад, что многие достойные люди России собрались здесь в этот солнечный августовский день! — продолжил Романов. — И я знаю, что вряд ли кто-то ожидал увидеть здесь меня… и столько камер!
Камеры? О каких камерах ре…
И тут я заметил. Из-за скопления людей я как-то перестал глядеть по сторонам. А потому не заметил, как воздух вокруг и над нами заполонили парящие в небе металлические шары.