Для него это так — фоновая работа, ни от чего не отвлекает. Зато дети уж точно ниоткуда не упадут.
— Интересно, чего добивается этим ваш брат. — негромко спросил Адам. Шум родителей, желающих поменять детишкам группы, перекрывал его голос. — Правда не хочет с нами конкуренции?
— Ой, да не смеши! — фыркнула мама. — По-любому нарассказывает Феде своему всяких гадостей, а тот будет Костику жить мешать!
— Не уверен, что он ну настолько мелочный тип. — вмешался отец. — Такие обычно родовыми делами не заведуют. Никто им такого просто не доверит. Думаю, реально может бояться конкуренции с Костяном. Костян-то вон какой крутой у нас!
Я как раз примерял чёрные солнечные очки, стянутые со шляпы какой-то дамы.
Что? Я только померить!
Ну ладно, всё, вернул-вернул!
Под осуждающим взглядом мамы и насмешливым — отца — я аккуратно пристроил очки обратно на голову девушке.
Она и не заметила ничего.
Что ж. Всё когда-нибудь заканчивается. Закончился и этот утренний балаган.
Регистрация наконец подошла к концу, а все желающие куда-нибудь перераспределились. И, со словами «А теперь передаю вас командующим ваших групп» вояка откланялся и покинул трибуну.
За спинами четверых, сидящих за компьютерами, я заметил таблицу. Она отображала количество участников каждой группы — для ровного счёта, видимо.
В нашей группе оказалось ровно два десятка детей. В других — столько же. Ни больше, ни меньше.
Ну да, чего я удивляюсь. Сосчитать до восьмидесяти и набрать ровно столько детей способны даже армейские чины.
А затем, слева от нас, в воздух ударила тугая струя пламени.
— О, это нам сигналят! — ткнул в струю пальцем отец, начиная движение.
И действительно — тут же с других концов площади показалась такая же струя воды, россыпь камней, воздушный вихрь.
Народ начал оперативно рассасываться кто куда. Всё-таки простого люда тут меньшинство, а аристократия знает, как вести себя расторопно и деликатно.
Так что уже через пару минут мы все стояли полукругом перед своим командиром. Дети впереди, сопровождающие сзади.
К моему искреннему удивлению, нашей группой будет руководить женщина.
Нет, никаких предрассудков, скорее даже наоборот — просто я ожидал, что армейские всюду напихают своих генералов.
Видимо, здраво решили, что у генералов есть дела поважнее возни с малолетними магами-рецидивистами.
Женщина — лет тридцати пяти, может сорока, стояла на краю площади неподвижно. Худая, даже сухощавая, одетая в серый брючный костюм и небольшую шляпку.
Из под узких полов шляпки торчат короткие вьющиеся волосы. А глаза без тени косметики цепко оглядывают собравшихся.
— Ого, это ж Любовь Скуратова! — донесся из-за спины мамин голос.
— Чья-чья любовь?
— Блин, не придуривайся!
— Доброе утро дети! — поприветствовала нас эта дама со знакомой фамилией. Кажется, именно Скуратовы были артефакторами при одном из местных царей? — Доброе утро, господа сопровождающие!
— Доброе… доброе… — нестройным хором ответили все.
Голос у женщины оказался довольно мягким, но грудным, звучным. А произношение — идеально выверенным, чеканным.
Но без налёта казарменности. Это радует.
— Меня зовут Любовь Андреевна Скуратова. Я буду вашим учителем аурочтения, а заодно классным командующим группы Огня.
О, а вот это то что нужно! Действительно, классный командующий — я бы даже сказал, обалденный!
Я искренне обрадовался, ведь аурочтение — то, на чём я планирую как следует сосредоточиться. Надо понять, почему так долго строятся глазные узлы маны, почему я до сих пор не могу видеть чужих аур.
Свою-то никто не может. А вот видеть чужие жизненно важно для приличного мага.
А раз эта дама будет и нашим наставником — будет куда проще взять у неё дополнительные уроки. Если понадобится.
Надеюсь, не понадобится — а то это совсем позорище для Архимага-то.
— Пройдёмте за мной. — не стала томить нас ожиданием Любовь Андреевна. — Не стоит тут задерживаться, до конца сего дня у вас ещё будет время тут всё осмотреть. А сейчас пройдём в сборный пункт нашей с вами группы.
Паря в воздухе вокруг родителей, я с недовольством разглядывал летающую вокруг нашей группы камеру.
Серый шар в полметра диаметром совершенно бесшумно рассекал воздух, наводя на нас чёрное отверстие собственно камеры.
Кстати! Мне в голову пришла отличная мысль!
Раз для съёмки используются камеры… значит, вся территория сада постоянно записываться не будет. Это тогда сотни таких камер бы понадобились.
И висящих где-нибудь на столбах камер я тоже пока нигде не увидел. А это значит, что постоянно будут существовать слепые зоны!