Теперь вот, досиживают своё, ожидая, пока повернутся ржавые колёса бюрократической машины.
День рождения Кости, вот, тут прокуковали. Да и сам он всё проспал, бедняга. Адам удручённо вздохнул.
Но потом вспомнил, что хотел им рассказать, и улыбка к нему вернулась:
— Так вот, новость! — привлёк он внимание Осинских. — Я наконец-то договорился с нужными людьми! Ваш сын всё-таки пойдёт с начала осени в сад для особо одарённых!
Соня, не говоря ни слова, с радостным писком бросилась Адаму на шею. Ну, а что тут можно сказать? За последние пять минут радостных новостей больше, чем за пять месяцев до этого.
— Для особо одарённых — звучит как сад для овощей! — хохотнул Дмитрий, пожимая Адаму руку. — Ты с такими новостями скоро жену у меня уведёшь, старина!
— Дима, придурок блин! — фыркнула Соня. — Если у тебя, блин, есть фонтан с шутками — заткни его, дай отдохнуть и фонтану!
— Ладно-ладно, не порчу счастливый момент! — рассмеялся Дима, крепко обнимая жену. На самом деле он и сам едва держался, чтобы не скакать по переговорной от радости.
Пять минут назад они были двумя неблагонадёжными без работы и перспектив, с полумёртвым сыном, у которого вряд ли есть будущее.
Теперь они — два самых счастливых человека с идущим на поправку сыном, имеющим головокружительные перспективы, и великолепным другом, не бросившим их даже в самый тёмный час!
— В отличии, кстати, от твоей богатенькой родни! — добавил Дмитрий, после того, как закончил хвалить Адама.
Это, конечно, обращалось уже к Соне. Та мрачно усмехнулась.
— Ну ещё бы они что-то сделали! Не для того они от меня публично отказывались, чтоб чем-то рисковать! Их, наверное, и так пошерстили, раз я из Бестужевых в прошлом, так они по-любому языки в жопы позасовывали! Причём скорее всего — в одну конкретную царс…
— Соня, Соня! — осадил её Дмитрий, прикрыв рот девушки ладонью. — Не думал, что буду останавливать тебя в таких вещах, но не здесь и не такими словами!
Разумеется, переговорная прослушивается. Нет, за оскорбления Императора их вряд ли к чему-то привлекут… ну может общественных работ накинут часов двести.
Сейчас работы у обоих всё равно нет, чего им терять… А всё-таки бесплатно пахать не очень хочется. Так что Дима удержал жену от неосторожных слов.
Адам одобрительно кивнул.
— Насколько я успел узнать вашу родню, Софья, — улыбнулся он. — Вы услышите о них сразу же, как полностью выйдете из-под подозрений. Думается мне, они мигом вспомнят, что вы их родня и у вас есть такой чудесный сын, да и муж чуть-по-чуть да полезен!
— Это уж точно! — хмыкнула девушка. — Держу пари, что увижу дорогого братца раньше, чем успею добраться до дома и принять душ!
— Даже не сомневаюсь! — приобнял жену Дмитрий. — Будет даже забавно послушать их оправдания, почему они ничего не сделали… да вот хотя бы для Костяна! Он же, чёрт возьми, в обычной больнице лежал!
Ну, вообще-то и сам Адам тут ничего не сделал. Разве что занёс кому надо, чтоб условия у мальчика были получше, а врачи… ну, по крайней мере не пили на рабочем месте.
Но, увы, это оказался максимум. Костю, как сына заключённых под стражу, лечили исключительно в больнице при южномосковском изоляторе, и перевести его ещё куда-то не было ни шанса.
По крайней мере у человека без связей в высшем дворянстве.
А вот у Бестужевых…
— Ладно. — мотнула головой утомившаяся от переизбытка чувств Соня. — Пойдём мы, наверное, отдыхать. Спасибо, спасибо тебе огромное, Адам, за эти вести!!!
— И за то, что с Эмкой не киданули нас, как всякие там… благородные! — твёрдо добавил Дмитрий, крепко пожав англичанину руку.
— Когда вас вели под арест, я дал вам слово джентльмена, что не брошу вас. Я скорее убил бы себя, чем не сдержал бы его… Или чем бросил бы друзей семьи на произвол судьбы. К тому же, совершенно невиновных.
На том они попрощались. К счастью, в изоляторах для не совсем уж простонародья сохранилась практика семейных камер, так что Дмитрий и Софья хотя бы могли видеть друг друга.
Если бы дело дошло до тюрьмы, их бы, конечно же, разлучили. Но пока они были лишь подследственными, сидели вместе.
А уже через три дня они выйдут свободными людьми и увидятся с сыном.
С сыном, с которым Адаму нужно серьёзно поговорить.
Глава 3
Воссоединение
Я сидел в палате на старой койке, накрытой тощим серым матрасом и серыми же простынями.
— Ну и тё ета?
…И смотрел на горку игрушек, вываленных на обшарпанную тумбу возле кровати.
— И… Игрушки! — удивилась полноватая медсестра… Ну как полноватая. Ну да не будем об этом, мы всё-таки люди воспитанные. — А тебе чё-то не нравится⁈