Он ведь призрак. Единственный из «наказуемых», кто всё-таки умер в этой комнате. Не выдержал избиений. Тогда прошлую воспитательницу… уволили.
Лиза не знала, что это значит, но в тайне всегда надеялась, что что-то страшное и мучительное.
А на её место взяли новую воспитательницу. Младшую сестру прежней. Говорят, стало лучше — теперь детей ТОЛЬКО секут розгами.
Господи, как же больно…
— Потему меня никто нилюбит?‥ — спросила Лиза, когда её наконец закончили бить и оставили валяться тут, на грязной тряпке. — Я что, пьёклятая⁈
Верно! Всё сходится! Она видит мёртвых, её никто не любит, она бедная. А воспитательница всегда учила, что бедность людям даётся за их грехи в прошлой жизни!
А Лиза, видимо, самая грешная грешница, раз такая совсем проклятая получилась!
— Почему никто? — глухо спросил мальчик. Н его спине даже в призрачном виде сияли полосы от розг. Он живёт здесь уже пятнадцать лет. Лиза не очень понимала, сколько это. Но точно больше, чем ей. — Тебя любят твои друзья в садике.
— Д… Дьюзья? Откуда ты знаес?
— О… Иногда детей здесь наказывают… тобой.
— Мной⁈ — девочка ужаснулась, хотя не смогла представить, а как это так. Но призрак объяснил.
— Воспитательница приводит сюда самых слабых и забитых детей, с раздавленной самооценкой. Приносит свой телевизор — и включает им ваше «шоу». У неё собраны куски записей именно с тобой. Их не очень много, но они есть.
— Но засем⁈
— Издевается. — горько усмехнулся мальчик. — Говорит им, что вот ты, талантливая и умная девочка, а они — ничтожества и бездари. Что ты добилась успеха, а они никогда и ни за что не добьются. Что так и сгниют в этом доме.
Слёзы сами собой потекли из лизиных глаз. Даже упоминание слов воспитательницы о ней никак не тронуло.
Ведь, пока девочка жила в детдоме, О НЕЙ говорили то же самое, что теперь говорят об этих детях.
Воспитательнице просто нравится всех мучить! Именно сейчас, в этот момент, Лиза сделала для себя это чудовищное открытие. Глаза девочки широко распахнулись.
Слёзы на них высохли — Лиза так поразилась этой простой мысли, что перестала даже плакать.
— Что с тобой? — с искренним сочувствием спросил мальчик. — Болит?
— Боит. — кивнула в отве девочка. Спина действительно болела адски. — Но бойсе болит душа!
Эту фразу она услышала в каком-то разговоре старших. И она сейчас подошла лучше всего. Лиза уже знала, что такое душа — на аурочтении об этом говорили!
— Да ну? Увы. Ничего поделать нельзя!
— Нет!!! — вскинулась девочка, тут же вновь опадая от боли. — Мозьно!!!
— И что же? Я вот даже после смерти заперт в этой чёртовой комнате! После смерти, понимаешь⁈ Если тебя не выперли из того садика — держись за него зубами и когтями! НИКОГДА сюда не возвращайся!!! Боги подальше и забудь детдом как страшный сон, слышишь⁈
Призрак аж засиял, озаряя комнату бледным светом. Частично материализовался от нахлынувшей на него волны давно забытых чувств.
Но девочка лишь твёрдо мотнула головой.
— Неть.
— Что⁈
— Нет!!! Раз я тепей в теевизоре, значит я могу стать именитосью! А именитости богатые и клёвые! Еси я стану именитосью, я сделаю сех детей тут богатыми и сясливыми!
— А толку-то? — хмыкнул дух. — Осчастливишь этих — придут другие. Тоже нищие и обиженные судьбой. Будешь всё новым деньги раздавать? Толку-то!
— Неть! Знатит я сех-сех-сех детей в мире сдеяю сясливыми!!!
Мальчик хотел открыть рот, с пылом что-то возразить… но не стал. Он вдруг чётко осознал:
Только что у забитой окровавленной маленькой девочки, лежащей в куче грязных тряпок, появилась мечта. Появился повод жить. Появился бледный огонь в глазах!
И, будучи призраком, он прекрасно видел, как укрепляется и разгорается аура юной некромантки.
Глава 5
Наконец-то!
Наконец-то! Сегодня, двадцать восьмого августа, в последний день каникул, я наконец избавлюсь от своего нежеланного «квартиранта»!
Автомобиль Адама вёз нас в трущобы, облюбованные его братом. Сам Адам за рулём, Эмма с Машей рядом, мы с мамой и папой сзади.
— Видали тебя по телеку, Костян! — потрепал меня по волосам отец. — Глянули запись в отеле, пока отдыхали!
Вот когда я порадовался, что мой неприличный жест во ТВ всё-таки не показали. Иначе прилетело бы мне по жопе! А так батя даже с какой-то гордостью говорит!
— Сынок, ты где про захват мира услышал? Кто тебя такому учил? Скажи же, папаша⁈
— Нет! — гордо ответил я маме. — Я сам научился! Всё-всё моим будет!
— Вот, правильно! Видит Бог, если бы Костян сам до такого не додумался, я бы его научил! Но он у нас умный парень, весь в наших славных предков!