— Смешно. — мрачно фыркнула мама. — Будто ты сам не слышал, что случилось с той, кто убила того мальчика.
— А тё? — захлопала глазами взволнованная Лиза. Она тоже чуть не плакала, но держалась. — Увоили это чё? Какоето страсное наказание?
— Нет, это… э-э-э… Да. Да, Лиза, это страшное наказание. Ей было очень плохо. Просто этим не полиция занимается.
Фух. Молодец мама. Я уже открыл было рот — даже перебить её хотел, когда она сказала нет. Но до неё всё-таки дошло, что нельзя такое ребёнку говорить.
Вера в существование справедливой кары для плохих — краеугольный камень детства. Жаль, я не могу вернуть себе эту веру.
Разве что головой об стену стукнуться, не знаю.
— Я попробую решить этот вопрос… относительно мирно. — произнёс Адам таким голосом, что даже воздух вокруг будто стал холоднее. — Лиза, милая, чего ты хочешь для этого детдома?
— Я… Я хотю чтобы дети были сясливы!!! Хотю стать супейзвездой и именитосью и выкупить дедом ваще! И… воть.
Под конец своей эмоциональной речи Лиза уже опустила глаза в землю. Ладно хоть окружающие не обращали на нас внимания, слушая словоизлияния своего монарха. У нас же нашлись дела поважнее.
Ведь в моих глазах на месте мелкой плаксивой девчушки только что появилась Личность. Женщина с высокой целью — пусть «женщине» всего три годика.
— Лиза! — подошёл я к ней, беря за руки. — Давай вмесьте буим суперзвёздами! Всех захватим! И твой детдом тоже!
Лиза подняла глаза. С каждым моим словом в них разгоралась надежда, а на худом детском личике расцветала улыбка. И она ответила коротко, одним словом.
— Дя!
И, вдруг, на наши сцепленные руки, сверху легла и пухлая ладошка Саши. И бледная рука Рины.
— Дя! — хором повторили они. — Лиза хоёшая! Мы тозе поможем!
— Что ж. — одобрительно посмотрел на Лизу Адам. — Это благородная цель для ребёнка. Главное — не брось её на полпути, юная леди. А я… я пока сделаю всё, чтобы жизнь этих детишек стала чуть получше.
— Всем так не поможешь… — грустно и даже как-то «не по-эмминому» вздохнула Эмма. — А жаль.
— Я знаю, любимая. — обнял её муж. — Знаю, ты и сама из бедной семьи. Мы с братом тоже не родились богачами. Но то, что нельзя помочь всем — не повод не помочь тем, о чьей беде ты лично знаешь. Тем, кому всё-таки можешь помочь.
Стоило Адаму произнести эти слова, как надо всей площадью прогремел звук гонга. А Пётр, дождавшись, пока эхо стихнет, объявил:
— Вперёд, дети мои! Отправляйтесь на первый в своей жизни экзамен! И пусть победит сильнейший!‥ Или самая сплочённая команда? Скоро узнаем!
Тут же будто из ниоткуда возникли классные наставники всех групп, организуя взрослых и собирая детей. И ручейки малышей потянулись за ними ко входу в Лабиринт. Снаружи он выглядит как всё тот же квадратный зал.
Но мы уже знаем, что внутри он стал многократно больше, чем снаружи.
Мы с ребятами сразу шли вчетвером. И уже сейчас стало видно — мы не одни такие умники. Издалека я заметил Её Высочество сестру Императора, окружёееную кучкой прихлебателей. К Юленьке тоже тут же подбежало несколько ребят.
Прямо перед нами уверенно шла «мужская бригада» рыжего Феди — благо, с Валерой нас судьба сегодня не свела. Он шёл в новенькой с иголочке жилетке, белой рубашечке с закатанными рукавами, и будто нарочно красовался перед каждой пролетающей камерой.
А камеры вокруг нас закружили как мухи вокруг… варенья. Пусть будет варенье. В эфир попадёт всё испытание — для этого камеры даже улучшили. Чтоб они могли нормально работать в искривлённом пространстве.
Об этом тоже поведал нам всем Его Величество. На этот раз он не стал улетать по окончании речи, а остался на площади живым памятником самому себе. Довольно улыбался и махал рукой всем желающим.
Лыбься-лыбься, рассадник демонов хренов. Пока можешь.
Валентин Миронов жутко нервничал. Нет, внешне по нему этого точно не скажешь. Вон, другие «аниматоры» выглядят куда более взволнованно!
Ну ещё бы. Сегодня ведь им предстоит организовывать экзамен для этих чудо-детишек! Под кучей камер, перед ликом Его Величества…
Хорошо хоть самих аниматоров никто видеть не будет. Иначе тут бы половину коллектива удар уже хватил.
— Эй, новенький! — ткнул Валентина в плечо немолодой уже маг-иллюзионист, глава их… творческого коллектива. — Выглядишь спокойным! Что, мандраж не берёт⁈
Да. Снаружи нервы Валентина совершенно не видны. Но вот внутри…
— Так… — неопределённо взмахнул худой рукой Валентин. — Волнуюсь, конечно, но терпимо.
Боже, пусть глава просто отвалит! И вообще, им уже пора начинать работу!
— Ну вот, Валентин. — прозвенел мягкий и ласковый женский голос у него над ухом. — То похищаешь деток, то собираешься причинить им прямой вред! Стыдно должно быть!