Так что я с вызовом встал из-за парты.
— Дайте прочитать что угодно! — лукаво прищурился я. — Я прочитаю, а вы за это разрешите мне не ходить на ваше чтение!
Наставница мгновенно пошла красными пятнами. В глазах так и вижу — «да что этот сопляк себе позволяет»⁈
— Ах вот как мы заговорили! — ме-едленно протянула она. — В том-то году пай-мальчиком был, звёздочки зарабатывал, милейший ребёнок! А в этом решил, что тебе всё можно, раз экзамен хорошо сдал⁈ Ну ладно… А выполни-ка вот это!
И на зачарованной доске по щелчку её пальцев появился… стих! Три абзаца, да ещё и первый без начала, с многоточием.
Поня-атно всё с тобой! Решила, что если я и умею что-то разбирать, то по слогам и медленно. А значит стих в устах ребёнка в любом случае прозвучит нелепо, смешно.
И остальные будут ржать, пока я пытаюсь расковырять дурацкий текст!
Что ж. Даже не глядя заранее, что я там читаю, только взглянув на экран, я самым чётким своим голосом начал декламировать:
— … Царь, вспоенный коварною лестью рабов,
Бог земной, лишь себя обожавший!
Властелин, беспощадной железной рукой
Свой народ неповинный сковавший!
Ненавистник свободы и правды святой!
Нарождавшейся мысли губитель!
Сладострастный, холодный, жестокий старик,
Наших сил молодых развратитель!
Окруженный плеядой дворцовых светил,
В облаках покупных фимиамов
Не расслышал ты вопля родимой земли
За напевом придворных боянов…
Закончив чтения, я протяжно выдохнул. Фух! Читал я выразительно, а для детских лицевых мышц это то ещё испытание! Особенно расстарался я, когда осознал, что читаю отнюдь не детский стишок!
Посреди класса, погружённого в абсолютное молчание, в воздухе висела камера и смотрела на меня и на доску с заданием слепым чёрным объективом.
Наставница шумно сглотнула. Похоже, за такие стишки у неё могут быть проблемы… хотя мне понравилось!
— Тётенька, а чё это за стишок? — захлопал я глазами с самым невинным своим выражением лица. — Мене понравился!
И тут наставница, зыркнув на меня так, будто хочет прикончить на месте… хлопнула в ладоши. Ещё и ещё — класс огласили её аплодисменты. А потом к наставнице присоединились и все дети — малышня быстро повторяет за взрослыми что-то громкое и весёлое.
Выкрутилась, сволочь, надо же! Всё-таки не растерялась и пытается сделать вид, что всё так и задумано.
А вот я радуюсь искренне. Красуюсь под объективом со скромной-скромной улыбкой и гордо выпрямленной спиной. Вот она — слава!
Похоже, из-за гонора училки, решившей поставить ребёнка на место, я сумел привлечь к себе больше внимания, чем ожидал. Вы сами представьте — трёхлетний малыш детским наивным голосом выразительно рассказывает всему миру о всяких ужасах.
Впрочем, как ужасах — по-моему, бывает очень жизненный стих.
Но декламировал я это таким загробным голосом, что у наставницы, вон, руки до сих пор трясутся.
Резко крутанувшись на месте, камера пролетела прямо сквозь стену нашего класса. Видимо, всё, что хотели, журналюги увидели.
— Так чево, можно мне не ходить на чтение? — с пустой надеждой спросил я.
О-о, кажется, я погорячился, решив, что эта дама не стесняется камер. Потому что её крик меня тут же чуть не оглушил:
— НЕТ!!! — взревела эта тётка, вся покраснев. — Осинский, сядь на место и молчи! До конца занятия — ни слова!!! Если ты менталист и можешь повторять за моими мыслями, это не даёт тебе права быть таким… таким… нахальным!!!
Хе-хе. Вот оно что — всё это время тётка стояла и искала себе оправдания. И вот, кажется, нашла! Это не я что-то там умею — я просто вытащил её мысли и тупо повторил вслух?
Ну-ну. Ну-ну.
А сразу после этого урока ко мне подскочили друг за другом Сашка, Лиза, Рина — и даже Азат. И хором затараторили:
— Наути! Наути нас тозе!
— Читать? — немного удивился я такой просьбе.
— Неть! Быть нахайными, как ты!!!
Ах вот оно что! Тоже захотелось побесить нелюбимых учителей? Ну… это святое дело, когда ты мелкий! Просто свуятое!
Но и у меня есть свои принципы!
— Хорошо. — кивнул я. — Научу тебя, Саша, тебя, Лиза и тебя, Рина. А тебя, Азат, не научу!
— Чё это⁈ Почему⁈
— Потому что ты дружишь со всякими какашками! — ответил я. — Пусть тебя Федька учит! Он тоже нахальный. Надо уметь выбирать друзей!
Жёстко я с ребёнком? Может быть. Но лучше уж пусть Азат с детства усвоит эту нехитрую истину. Чем старше человек становится, тем тяжелей происходит её усвоение.
Так что за грустно бредущим вдаль Азатом мы наблюдали без большого сожаления.
— Ну чё… — протянул я, когда мы остались одни. — Приступим помаленьку!