— Ой… ладно! Хочешь делать своё расследование, делай! Только не удивляйся потом! Когда ничего не откопаешь и вылетишь нахрен с канала! Понял меня⁈
Грызлову только то и было нужно. Довольно кивнув, он сунул начальнику все нужные бумаги, а затем стрелой вылетел в коридор.
— Мажоры, значит… будто нам местных козлов мало! Ещё московские повадились! Уж я узнаю, кого вы тут представляете, на кого работаете и что собираетесь пролоббировать! Кровососы столичные!
О, Владимир был большим патриотом своего края. По молодости даже привлекался за сепаратизм… но обошлось. Хотя, после этого работать он смог только в одном СМИ.
В Свободном Вещании. Сюда берут вообще всех подряд. Просто мало кто об этом знает.
— Чего⁈ Какие ещё журналисты⁈
Мы все сидели за столом на первом этаже и завтракали. Несмотря на начало мая, погода оставалась не очень-то тёплой, так что верандой пока не пользовались.
И лицо Насти, конечно, надо было видеть!
— Какие-какие. — крякнул генерал, отпивая свой кипяток, который он называет чаем. — С ЭсВэ вашего. Но с регионального канала. Подали заявку на интервью. А раз поместье арендовано на тебя, отказать мы им не можем.
— Да блин!
Родители всячески поддержали это высказывание Долгорукой.
Долгорукая. Даже не верится, что эта взбалмошная девчонка, месяц назад кидавшаяся с нами тающими снежками — одна из княжеского рода.
Да ещё и великокняжеского! Во всяком случае, общаться с ней легко и приятно. И ведёт себя не как кисейная барышня.
Вчера только помогала Сашке грядки копать. Что-то там они надумали посадить из раннего.
— А мозет их… тоже пьикопать тута гденибуть? — невероятно таинственным шёпотом протянула, как ни странно, Рина, дожёвывая печеньку.
Все уставились на девочку. Эй, почему такая пауза⁈
— Не. Не вариант. — с искренним разочарованием сказал наконец генерал. Стоп, он что, реально думал, возможно ли это⁈ — Легенда Анастасии для нас сейчас важна. Благодаря ей у нас есть журналистское удостоверение. Оно нам ещё пригодится.
— Но что нам тогда делать? Ну придут они… а у нас тут что, толпа с детьми⁈ Да ещё вы, Ваше Сиятельство.
— Настя, не тупи! — усмехнулся Мирон, опёршийся на стол. — Спрячутся они. Я тоже журналист, кого не спрячем — тех запишем прислугой… простите, госпожа.
Он про Эльдану, разумеется. Остальных тут видеть явно не должны. Девушка, впрочем, ничуть не обиделась. Она вообще всё это время просто с гордой улыбкой смотрела на Рину, тянущуюся к столовому ножу.
Так. Интересно, в её мире всех девочек так воспитывают⁈
— Хорошо. — патетически вздохнула Долгорукая. — Но они ведь не отвяжутся потом! Впустим их один раз — решат, что мы компанейские ребята и начнут… под нас копать.
— Уже начали. — усмехнулся Дашков, хлопая мощной ручищей по столу. — На отвороте к нам уже месяц то и дело пасётся один тип. Я пробил его, корреспондент Пермского Губернского. Старший, м-нэ!
Сашка, которому на все эти беды было глубоко фиолетово, уже унёсся дальше ковыряться в земле. Ему ужасно понравился сам процесс — ведь «по дороге» можно было выкопать всяких жучков и червячков.
Сашка каждого такого переносил в укромное место и аккуратно отпускал на вольные хлеба.
— Ну крысы, а! — не стала стесняться Настя. — Ну и крысы! Везде нос свой сунут!
— Такая уж у нас работа, Настюш! — рассмеялся Мирон, показывая висящее на груди удостоверение журналиста.
Такое же висело и у девушки.
От такого обращения парня Настя как-то вся покраснела и сбавила обороты. Я, конечно, ещё маленький, но тоже всё чаще замечаю какую-то… чрезмерную близость этих двоих.
Но не мне судить. Не наигралась дама в железных солдатиков — пусть играет.
— Так давайте сделаем так, чтобы эти черти решили, что им и так «всё понятно», и больше уж точно не захотели нас навестить? — подал идею отец.
Рина, дотянувшаяся наконец до столового ножа, как-то очень уж широко улыбнулась.
— Дя-дя-дя, давайти!
— Рина!
— Поясни. — потребовал генерал.
— Поясняю. Значит так…
— Госпожа Долгорукая! — жизнерадостно поприветствовал Владимир временную хозяйку поместья. — Доброе утро! Чудесная сегодня погодка, не так ли? Приятно познакомиться!
Владимир и его напарник Геннадий, которого все обычно звали просто Крокодил Гена, синхронно отвесили девушке поклон.
Владимир не раз размышлял о том, почему к Гене прилипло прозвище Крокодил. Ему все говорили, что за доброту и оптимизм, как у персонажа известной сказки.
Вова подозревал, что всё-таки скорее за кривые зубы.