— Объёмом таланта в среде магбоя называют тот спектр приёмов, которые ты можешь применять без концентрации, ритуалов или сторонних предметов, типа листов с формулами или книг. Понимаешь, что я имею ввиду?
Сделав вид, что задумался над значением её слов, я на деле стал думать о том, что я могу показывать.
Ведь, благодаря Заклинанию, мой «объём таланта» потенциально бесконечен! Я записал в его память, пожалуй, пару тысяч заклинаний!
Всё, что было в моей собственной чародейской книге, и что я сумел быстро отыскать среди знакомых. Теперь, если мне это нужно, в памяти без труда всплывают все нужные формулы.
А ведь я могу и дальше пополнять свою «базу данных», как сказали бы на Земле!
Я ведь уже говорил, что Универсальное Заклинание, если распорядиться им правильно, потенциально открывает безграничные возможности.
Тому, кто сумеет их унести, не сдохнув по дороге, м-да.
И штука-то в том, что, благодаря этой памяти, я и сам, за счёт своей маны, могу ограниченно применять магию, абсолютно не сочетающуюся с моим Источником.
Просто мне будет это сделать трудно, «дорого», утомительно. Обычный же маг не сумеет этому даже научиться без титанических усилий!
Нет, понятно, что и бытовик может освоить какой-нибудь огненный шар — просто этот шар будет крохотным и жалким, а на освоение могут уйти годы.
Вот девяносто девять магов из ста и не выходят за рамки своей «школы». Что в моём мире, что в этом.
Вот какие мысли проносились в моей голове, пока я делал вид, что вникаю в слова вожатой. Но ответил я лишь простое:
— Да, понял. Что от меня требуется?
Требовалось от меня, казалось бы, немногое. Продемонстрировать самое (на мой взгляд) мощное в бою своё умение, самое (снова на мой взгляд) технически сложное умение и примерно описать, что я вообще умею.
Тест, понятно, необъективный и довольно глупый — но лучшего способа оценить силу мага в полевых условиях, без приборов и спецперсонала, и не придумаешь.
Но, прежде, чем мы все приступили к этому этапу, мне пришлось ждать остальных — для анализа силы надо будет пойти на арену, так что пойдём все вместе.
В общем, я получил минутку передышки, а заодно — возможность понаблюдать, как тренируют Рину.
И это мне совершенно не понравилось.
— Ну что ты? Совсем ничего не умеешь? — цедил Рине её наставник: худощавый парень с хищным, каким-то вороньим лицом. Сам он сжимал в правой руке свёрнутый хлыст.
Которым то и дело пользовался. К счастью (для него, не то я бы просто прикончил его на месте) — не для того, чтобы бить мою подругу. Парень просто с громким щелчком хлестал по полу, чем то и дело пугал Рину.
Та стояла с опущенными глазами и вся красная.
— Не получается! — отвечала она уже озлобленно. — Что я сделаю⁈ Прямой получается, а через оружие нет!
Парень громко вздохнул, изобразив на роже вселенскую усталость, и… ткнул в меня пальцем.
— Посмотри, вон, на друга своего! Почему у него получается, а у тебя нет⁈ Что вот ты вредничаешь⁈
Тут уже я не стал стоять в стороне.
— Тебя не учили, что в приличном обществе пальцами не тычут? — громко спросил я его. Все, кто это услышал, замерли и повернулись на нас.
Повернулся ко мне и этот уродец.
— Что? — изобразил он непонимание. А глазки-то сузились, сузились!
Всё ты, скотина, услышал и понял. Но мне нетрудно повторить.
— Говорю, папаше своему пальцем тыкать будешь. И с дружками так разговаривать. Хотя вряд ли они у тебя есть.
Ноздри этого типа гневно раздулись. Тощие кулаки сжались так, что костяшки побелели.
Сделав пару шагов ко мне, он прошипел:
— Слушай сюда, мелочь! То, что ты малолетний, не позволяет тебе так разговаривать с дворянином! А ну извинись!
— Извини… — поспешил ответить я. — … Не думал, что упоминание отца тебя так сильно заденет. Какая-то семейная трагедия?
И тут Рина, оставшаяся за его спиной, тихонько засмеялась. Это стало для парня последней каплей.
— А ну молчать! — буквально выплюнул он, резко развернувшесь к своей ученице. — Женя, какого дьявола ты подсунула мне этих уродцев⁈
— Ринат, успокойся! Не надо…
— Успокоиться⁈ Я АБСОЛЮТНО спокоен! — сорвавшись на фальцет выпалил этот Ринат.
Да уж. Я-то думал, придётся вступать в конфликт с серьёзным человеком. А этот оказался обычным забитым подростком, вымещающим злобу на слабых.
Даром, что если ему верить, какой-то там дворянин.
— Не плюйся, парень. — усмехнулся я. — А то ни друзей, ни подруг так и не найдёшь. Так и будешь одинокий и злой.
Провоцировал ли я его? Несомненно. Такой «учитель» Рине явно не нужен — даже просто занимаясь сама, или со мной, она научится большему, чем с этой падалью.