Или наоборот, когда ты круглая сирота с самого дна, и вся твоя жизнь — это те, кто просто оказался рядом. Тоже такой себе выбор без выбора.
А вот когда ты обычный человек, «персонаж второго плана», да ещё выбирающий между безбедной роскошной жизнью до смерти, всеобщим почётом и стабильностью — и нищим опальным демонологом, странной и сомнительной работой, участием в опасных заговорах в компании боги знают кого…
Согласитесь, здесь выбор не так очевиден.
— Я понимаю, папа. — кивнул я. — Я не вижу других вариантов, только просто жить для себя.
— Ха, Костян! А мы для кого, по-твоему, живём⁈ — рассмеялся отец, потрепав меня по шевелюре. — Ну так уж мы тут страдаем, так страдаем, сидя на генеральских харчах с доступом к сверхуникальным знаниям и чувствуя себя спасителями мира! Та-а-ак мучаемся, бедолаги!
Я улыбнулся в ответ.
— Думаешь, шанс умереть — хорошая плата за всё это?
Отец вмиг стал серьёзен.
— Костя, ты рассуждаешь очень интересно для своего возраста. Всё-таки, Источник гения прекрасно развивает мозги, я это с детства в тебе видел. Но, думаю, нужно ещё немного времени, чтобы ты понял. Возможность Жить — с большой буквы, как считаешь нужным, как чувствуешь сам — это то, за что ты готов заплатить возможностью и умереть так, как считаешь правильным. Пусть и раньше срока.
Я лишь молча кивнул. Отец-отец… Если бы ты знал, как я тебя понимаю. Как я понимал тебя, когда рисковал и буквально убивал себя ради перерождения здесь. Когда уходил из крестьянского дома бродить по миру и учиться.
Я вновь взглянул на книгу в руках отца.
— Дашь ещё почитать?
— Дам. Но никому кроме наших об этом не рассказывай. За хранение этой литературы полагается от двух до четырёх лет.
Я не стал уточнять, о каких годах идёт речь. Уж явно не о годах пансиона «всё включено».
Хотя… Это ещё как посмотреть.
Тот разговор крепко запал мне в душу. Я вспомнил себя, как я начинал, как шёл к вершине — в том числе, по головам.
Вспомнил и те чувства, которые испытал, поглотив реальность души полудемона. Чувствовал ли я угрызения совести? Даже не смешно.
Я даже сделал мир чуть чище, избавив паренька от шанса переродиться полудемоном вновь.
А вот что я почувствовал — так это силу. А ещё азарт. Азарт экспериментатора-естествоиспытателя! Ведь я смог сам, по своей воле, изменить свою душу! Повысить её реальность, сделать первый шаг к решению проблемы с Универсальным Заклинанием.
Во время очередной пробежки с Риной — мы бегали вокруг двора, так что батя просто смотрел со стороны — я подумал о том, что я прямо сейчас могу делать, не дожидаясь, пока вырасту.
Могу ли я сам охотиться на демонов, раз уж их в Москве, говорят, так дохрена⁈
Кажется, что нет… Или только кажется?
Тогда я живо вспомнил Спецкабинет нашей школы. Те чувства, которые вызвала во мне сидящая там тварь. Настоящий демон, явно посаженный туда зачем-то по согласованию с администрацией.
Вспомнил и как мой бывший «сожитель», ставший теперь Древом Смерти утверждал, что может прманивать к себе всяких мелких демонов.
Не пришло ли время воспользоваться его услугами?
И тут я осознал, что слегка задыхаюсь. Что Рина ускорила темп, и я тут же сбился. Нет. Время ещё не пришло.
Но только от меня зависит, как скоро оно придёт. От интенсивности моих тренировок, от того, что я готов поставить на кон.
Ведь теперь я могу и рисковать частичками души. Ради будущего. Ради всех… и ради себя.
— Рина, слушай. — подозвал я её после тренировок. — А хочешь тренироваться ещё больше и интенсивней?
— Хотелось бы! — печально вздохнула она. — Но это ж вредно!
— Это если просто так, то вредно. — улыбнулся я в ответ. — А если, например, заниматься во сне? Или с помощью специальной магии?
— Что значит во сне? — недоверчиво улыбнулась девочка. — Так же не бывает, во сне тебе всё снится просто.
— Ну-ну. Если поклянёшься, что никому не расскажешь о наших с тобой тренировках, я тебя научу всякому.
— Ужасы, Костя! Ты говоришь как всякие плохие дяди, к которым мама учила меня низачто не подходить!
— Что ж. — показательно вздохнул я. — Каждый сам выбирает, идти ли ему вперёд любыми способами, или плестись кое-как!
Какое же дешёвое взятие «на слабо». Мне даже стало стыдно! Но Рине всё-таки всего восемь, так что…
— Эй! Я не слабачка! Давай свои тренировки, клянусь, что никому ничё не скажу! — и она в порыве защиты чести тут же прокусила себе кончик пальца.
Я хлопнул себя по лицу, как делали в таких случаях в этом мире, но в итоге сделал то же самое.