Ну а затем время потянулось… обыденно. Неделя за неделей. Дети быстро ко всему привыкают, а мне привыкать и не требовалось. Так что школа, такая новая и удивительная в том году, теперь ощущалась как нормальная часть жизни.
Мы считали на математике, писали на русском, понемногу слушали и пели всякое на редкой музыке, а на риторике и этике нас учили, как говорить и что говорить в разных ситуациях.
Уроки «Родины и мира» и физры тоже не отставали — нас продолжали знакомить с основными атрибутами нашей страны, других стран, ключевыми вехами мировой истории. Дети всегда слушали с огромным интересом, и я от них не отставал.
В конце концов, на этой ниве у меня перед детьми не так уж много преимуществ — разве что-то, что я в роддоме пялился ещё и в телек, а не только в потолок. Занятия же на физкультуре совершенно перестали вызывать у нас с Риной трудности, становясь лишь лёгким дополнениям к тренировкам.
Зато вот занятия в клубах — МагБоя и Властелина — стали куда более насыщенными и интересными, а проходить начали дважды в неделю.
— У нас там так классно! — взахлёб рассказывал Сашка чуть не за каждым ужином. — Нас теперь учат, какие существа бывают всякие! Необычные, колдовские, эти… Сверхъестественные!
— Да! — важно вторила Лиза. — А ещё, как их подчиняют, как с ними обращаются и что с ними делать!
«Меня вот подчинили самым подлым образом! Обращаются ужасно! Да ещё и делают со мной всякое…» — это Хвостик канючил, догрызая в углу свой дорогой магический корм.
Обычная-то еда для этакой махины уже давно не годилась, приходилось раскошеливаться. А этот ещё и ноет.
Но это ладно. Он всё время ноет. Если Хвостик не бухтит на жизнь, значит он спит или умер.
— Саня, чё у тебя такой кот вредный? — спросила Рина, тоже, конечно, уловившая мыслеимпульс животины. — Пинка бы ему!
— Дочка, нельзя пинать животных! Они братья наши меньшие!
— Вот, точно! Он реально как младший брат — бесполезный и ноет! У нас у одноклассницы тоже такой есть, в первый класс пошёл! Прибегает теперь к ней и ноет, как хочет домой. Фу.
Это правда — к одной из тихих неприметных наших девочек повадился бегать брательник. Как к маме под юбку, честное слово.
Только Рина как-то забыла упомянуть, что сама с ним частенько играется, умиляясь ему и вспоминая себя пару лет назад!
— Да не, ты чё, Хвостик молодец! — возразил Саня, аж руками замахав. — Он уже даже умеет всякое колдовское. Немножко. Хвостик, покажи чё-нибудь, а?
«Не хочу. Меня тут обижают. Не любят».
— Эх ты, котяра… Ну ладно уж, не буду тебя заставлять, я ведь хороший хозяин! — важно-важно протянул Саня, от чего все взрослые за столом пришли в неописуемый восторг.
«Ну хорошо, кожаный, уговорил».
И кот вальяжно встал, выгнул спину… А затем его окутал ярко-золотистый свет, а когда он погас, перед нами предстал уже не кот, пусть и большой, а натуральный тигр!
Золотистый, полосатый и с клыками-саблями!
— Р-рыр! — рыкнул он, подходя к столу, на который теперь мог без труда поставить лапу. — Сар-рдись вер-рхом!
Когда он сказал это вслух, а не мысленно, все удивились ещё сильнее. Сам не свой от гордости, Саня выскочил из-за стола и махом влез на тигра, занявшего полкухни…
Чтобы тут же рухнуть на пол. Вновь окутавшись светом, тигр резко уменьшился, снова став крупным котом. Правда, всё-таки подставившим мягкий бок под падающего мальчишку.
— Ай! Эй! Хвостик, ты чё⁈
«А я совсем ненадолго решил превратиться. И ты должен был это почувствовать. Будет уроком тебе, мяу».
Понятно. Видимо, кот и его хозяин только-только освоили этот трюк, и превращение пока не может длиться дольше полуминуты, или вроде того.
Но это уже очень и очень неплохо. Какую-нибудь шпану шугануть хватит с головой!
Саша вообще рос молодцом. Пусть и немного… ну ладно, очень хвастливым и самодовольным. Но он каждый раз умел подать своё хвастовство так, что все вокруг оставались довольны!
Вот как сейчас — похвалился своим достижением (А оно именно его, сам бы Хвостик, без подпитки хозяина, такое не сумел), но вышло так, что он и хозяин хороший, и с котом ладит, а выпендривается не он, а вредный Хвостик. Недурно, недурно.
Этому же способствует и внешность парня. Если я с возрастом становлюсь всё более крепким и каким-то суровым что ли, может даже мрачноватым, то он ничуть.
Стройный светлокожий блондин с лёгкими веснушками и золотистыми вихрами, Саня смотрит на мир огромными голубыми глазами, от которых тают все — семья, учителя, девчонки.
Да, пару «любовных писем» он уже получил. В элитных школах ведь дети играют во взрослых ничуть не меньше, чем в обычных.