Увы, не тех, которые иногда ищут у забора подозрительные молодые люди.
Демон завалился на полусгоревший пол, упав среди обломков мебели, Мирон прикручивал себе руку, а генерал стоически созерцал проплавленную им дыру в стене.
Отец с размаху пнул повязанную тварь для отведения гнева… И в этот миг из коридора раздался слабый дрожащий голос:
— Э-э… Я так понимаю, Мирон сегодня погулять не выйдет…
Тьфу ты! Это просто Настя — вся бледная, охеревшая от вида пепла и кровищи (тело соседки валялось там же, где десять минут назад), но наша.
Только вот Дашкова это ненашутку напрягло.
— Не вовремя вы, милочка! — прямо-таки втащил он её в квартиру, размётывая ногами пепел. — Ну, ну, заходите! Так…
Он щёлкнул пальцами — и одно из кресел в нашей комнате оказалось под генеральским задом. Быстро-быстро перебирая пальцами и шевеля губами, Дашков размышлял.
— Эй, ято за варварство! — выпалила Эльдана, как раз планировавшая на это кресло сесть. Расслабиться — за ходом битвы она следила вся бледная и трясущаяся.
В отличии от детей, которые тоже сидели тихо — но от восторга, а не от испуга.
Все, кто был в гостиной, одновременно обернулись на… ну да. Для них ведь тут глухая стена. Пожалуй, единственная оставшаяся неповреждённой.
— Это Костя всё! — мгновенно сдал меня Сашка, тут же выскакивая из комнаты. — Но он крутой! Мы из-за этого всё видели и слышали!
Ну Сашка, ну ёп… М-да. Теперь уже все мы вышли из комнаты.
— Как и куда будем валить-то? — потормошил генерала отец. Демон к этому моменту уже был спелёнан невидимыми полями до состояния мумии.
— Глайдер-то есть, но с квартирой…
— Да сжечь тут всё, и все дела! — выдохнула Эльдана, уперев руки в боки. — Демоны всё время делают так, нападая на мой народ! Да и… в политике это часто используется.
— Что-то мне подсказывает, это щас весь этаж слышал! — хмыкнула мама, глядя на выбитую дверь. Дашков мотнул головой.
— Нет. Звукоизоляция не повреждена, она же тут чародейская, м-де. Слышали только грохот.
— Так чего мы ждём тогда⁈ Поджигайте тут всё — и валим! Потом страховку ещё получим!
Демона тут же заматали в занавеску, и отец прямо с ним сиганул из окна. Перед этим попросив меня сделать его невидимым, от чего дети уставились на меня с непередаваемым уважением.
Так мы и поступили. Ну а следом… Следом мы все шумно побежали в подъезд, на все голоса вопя «Пожар! Пожар!», а генерал одним усилием воли залил всю квартиру ослепительным пламенем.
Грубый план. Весь шитый белыми нитками. Но расчёт на то, что с самого верха просто придёт указ замять это дело.
Как-никак, демонов-убийц сюда явно не местный участковый вызвал.
Лишь когда два глайдера — наш и Долгоруких — сорвались с места и помчались над дорогами вечерней Москвы, мы все вздохнули с некоторым чувством безопасности.
Интересно, как там Сын Неба? Сил ему. Здоровья крепкого. Но увы, в ближайшее время он нам больше ничем не поможет. А скорее — вообще ничем серьёзным, уж больно ему такое вредно.
Эта нить для нас оборвалась, как и нить информатора Гало.
Мир его праху, или что там у светлых духов его мира положено говорить.
Сын Неба лежал посреди ничего и корчился от нестерпимой боли. Не физической, нет — для духа понятие «физическая боль» вообще что-то очень далёкое и условное.
Он изнывал от боли душевной.
Разумеется, пятерых высших демонов он уничтожил одним лишь усилием воли. Просто утащил их в Тень, а затем… приказал исчезнуть.
Воля Высшего Судьи не сильно уступает закону. Так что демонам не удалось сопротивляться и секунды.
Но вот потом Сына Неба накрыло! Ведь только что он сам, этой самой волей, нарушил закон!
Да какой! Пожалуй, самый важный закон межмирового порядка! Закон о праве на вторжение.
Если бы не он, ограничивающий высшие сущности от свободного перемещения в иные миры, сильнейшие боги и демоны просто приходили бы, куда им угодно, выжирали бы всё, что захотят… А затем воевали бы друг с другом.
А война ТАКИХ существ, где бы она не происходила, сама по себе способна опустошать десятки ближайших вселенных.
Сын Неба за сотни тысяч лет существования видел такое всего один раз. В той войне исчез и его родной мир. Он ведь не всегда был духом… Но его уже давно ничего не связывает с прошлым.
Даже вселенной, из которой он родом, уже нет на лике мироздания.
— Как… больно!.. — простонал он. В эту минуту дух-судья, по силе превосходящий иных младших богов, чувствовал себя бессильным мальчишкой.