Но с этой элементарщиной у всего класса плюс-минус неплохо, так что Василиса Андреевна, похоже, решила поговорить не о таблице умножения.
— … Так что вот так. — вернулась она к беседе с классом. — У нас с вами ещё три учебных дня, потом пять свободных. Можете съездить по домам, кто живёт в школе, или просто отдохнуть. Ну а затем — выпускной бал. И будем мы с вами прощаться, ребята.
— У-у-у-у-у-у!.. — загудел класс недовольно. Даже новости о скорых каникулах не смогли перекрыть расстройство.
Василису Андреевну любили у нас почти все. Пусть сначала она казалась строгой и местами излишне жёсткой… Но к четвёртому классу ума у всех прибавилось. Как и уважения к учительнице.
И теперь, когда перед всеми нами неизвестность — какие-то новые классы, предметы, учителя — многих это слегка пугало.
Нет, все, конечно, давно знали, что Василиса Андреевна с нами только первые четыре класса. Но, опять же, узнать, что вот-вот расстанетесь, лично — мало приятного.
Кажется, для многих это похоже на сон, вдруг ставший явью.
Василиса Андреевна дала нам время обсудить новость. Лиза с Риной и Сашкой сидели молча — похоже, вчерашние события оказались для них значительнее ухода учительницы. А вот весь остальной класс активно шептался.
Стоп.
Нет, не весь.
Мы так и сидели все годы за последними партами. Я бросил взгляд прямо вперёд — на первую парту среднего ряда.
Ту самую, где неизменно сидела принцесса.
У неё ведь так и не убавилось публичных «подружек», подхалимов и прихлебателей. И сейчас они наперебой узнавали, что обо всём вот этом вот думает Мари.
Пытались узнать. Вскочив с мест, они толпой вились вокруг фигуры девочки, а та сидела абсолютно неподвижная, с прямой спиной, словно проглотила швабру. И ни на что толком не реагировала.
Разве что голова иногда чуть качалась, да губы еле-еле раскрывались, выдавая что-то невнятное.
Из-за всеобщего шума я не мог расслышать, что.
Чего это с ней? Мари всегда помнила об этикете и поведении на публике, никогда не реагируя так на подхалимов. Всегда поддерживала обстоятельную светскую беседу.
И это в десять-то лет! Вырастет — точно станет светской львицей. Если, конечно, общение с нашей уютной компанией не перевесит её наклонности.
Но сейчас она сидела как истукан. Василиса Андреевна тоже это заметила.
— Мария, с тобой всё в порядке? — участливо спросила она. — Ты выглядишь как-то… необычно. Что-то случилось?
— Нет. — идеально чётко, как автомат, отчеканила Мари, встрепенувшись как ото сна. — Ничего не случилось. Всё хорошо. Спасибо.
Мне это совершенно не понравилось. В голове тут же начали роиться мысли.
Гало ведь заменял собой того самого Кошмара, что должен был орудовать именно в её снах. Да, он занимался этим уже больше года, давно заявив Императору, что память его сестры успешно очищена.
Монарх вообще очень давно не посылал «Кошмара» навестить сестру. Да и во дворец Мари тем летом не ездила. Так и жила в общежитии.
Но что если о ней вспомнили⁈ Что если как-то выяснили, когда именно Кошмар мог быть подменён?
Или хотя бы разрабатывают версию.
В этом случае у нас могут быть серьёзные проблемы, очень серьёзные. Если за её память возьмутся всерьёз, из неё выкачают и воспоминания обо мне! О нас!
Такие яркие события, даже случившиеся в Царстве Сна, не забываются даже полтора года спустя.
Похоже, намечаются проблемы.
На первой же перемене я подошёл к девочке. Как минимум поздороваться — вдруг я всё это себе просто выдумал, а принцесса банально не хотела ни с кем общаться?
Увы. Что-то явно тут не так.
— Привет, Мари. — шепнул я, как бы проходя мимо. Это было нашим обычным сигналом «давай выйдем».
Мари будто током ударило.
— Разве вас, простолюдинов, так и не научили, как приветствовать благородную особу⁈ — сквозь зубы процедила она.
Негромко, но о-очень натурально. В первую секунду я аж опешил.
— Чё?
— П-ф-ф! Вы, Константин, явно не доросли до общения с благородной леди. Подите прочь!
Но уже в следующий миг я был собран и холоден. Я узнал этот стиль общения. Мари именно так общалась почти со всеми, когда мы только поступили в школу.
Просто от второклашки это звучало не так сурово, как от десятилетки. Она всё-таки уже выглядит как настоящая принцесса.
Пусть пока довольно мелкая.
— Вот так, значит? — так же зло процедил я, глядя прямо ей в глаза. Глаза эти были будто в тумане. Будто Мари сейчас глядела не на меня, а куда-то вглубь себя. — Ну-ну!