Я застыл на пороге.
Зрелище завораживало.
— Дверь закрой, — попросил Чертёжник, не теряя концентрации.
Было заметно, что мойра подпитывает своей ки всю эту хитрозаточенную систему.
Не глядя, я ткнул пальцем в запирающую кнопку.
Створки сошлись, отрезая каюту от коридора.
И почти сразу после этого модули выбросили из себя потрескивающие зелёные молнии, сцепились между собой, сдвинулись с места…
Резкий щелчок.
Модули срослись.
Энергия пробежалась по теперь уже общим каналам, напитала яркие точки, разбросанные в строгой последовательности по верхней грани конструкта, и столь же внезапно погасли. Несколько секунд в воздухе ощущалась пульсация. От модулей исходила невиданная мощь. Эфир так и закручивался в воронку, втягиваясь в невиданную доселе машину.
Впрочем, машиной этот объект ещё нельзя было считать.
Своего часа ждали около дюжины фрагментов, до которых не добрались руки Чертёжника.
— Что это? — не выдержал я.
Чертёжник хмыкнул:
— Наверняка, у тебя есть версия.
— Честно? Я никогда не верил, что кучка бессмертных управляет судьбами мира с помощью сверхспособностей. Уж извини. Я насмотрелся в прошлой жизни на архимагов, освоивших разные грани эфирных техник. Никто из них не манипулировал вероятностями. А мы далеко опередили вашу реальность в плане магии.
Мойра кивнул:
— Правильное наблюдение.
— Это машина судеб? — задал я прямой вопрос.
Я пристально разглядывал странную конструкцию.
Фрагменты, разбросанные по каюте, напоминали детали гигантского трёхмерного паззла — плавные изгибы, угловатые выступы, впадины, испещрённые теми самыми зелёными линиями. Они мерцали, будто дышали.
Чертёжник провёл ладонью над одним из модулей, и тот отозвался слабым гулом.
— Машина судеб? — Он усмехнулся, но без сарказма. Скорее, с одобрением. — Нет. Это инструмент. Как кисть для художника или скальпель для хирурга. Только вместо красныx телец — вероятности. Вместо тканей — линии судьбы.
Он поднял один из оставшихся фрагментов — плоский, почти дисковидный, с выгравированным в центре символом, напоминавшим спираль.
— Ты прав в одном: мы не боги. Мы — ремесленники. Но ремесло наше требует… специфических инструментов.
С этими словами бес приложил диск к центральной части уже собранной конструкции.
Раздался тихий щелчок, как будто замкнулся невидимый контур.
И тут всё завертелось.
Диск начал вращаться, сначала медленно, потом быстрее. Линии на его поверхности вспыхнули, протянулись к другим модулям, сплетаясь в единую сеть. Воздух затрепетал, искажаясь, будто под невидимым прессом.
Я почувствовал, как давление в каюте изменилось — не физически, а на уровне восприятия. Будто сама реальность здесь стала тоньше, податливее.
Ощущение зыбкости.
— Это консоль? — спросил я, отступая на шаг.
Чертёжник не ответил сразу. Его пальцы скользили по поверхности модулей, корректируя что-то, выравнивая.
— Часть консоли. — Наконец он оторвался от работы и посмотрел на меня. — Ты видел «Слезу»? Это был примитивный интерфейс. А здесь…
Он провёл рукой по воздуху, и в пространстве вспыхнул голографический проектор — сложная структура, напоминавшая фрактальное дерево, ветвящееся в бесконечность.
— … рабочее место.
Я невольно представил, как он сидит в центре этого кольца, окружённый мерцающими символами, плетёт узоры из возможностей, словно паук, ткущий паутину.
— И как это работает?
Чертёжник ухмыльнулся.
— Хочешь попробовать?
Глаза его светились — не метафорически, а буквально. Тонкие зелёные прожилки пульсировали в глубине зрачков.
Я колебался.
— А это безопасно?
— Нет.
Но он уже тянул меня к центру конструкции, и я не сопротивлялся.
Потому что очень хотел узнать.
Что будет дальше.
— Давай посмотрим на судьбы твоих друзей, — сказал Чертёжник, усаживая меня рядом с собой. — Просто посмотрим, ничего не меняя.
— Что нужно делать?
— Открой каналы. Позволь машине настроиться на тебя и установить энергообмен.
Я так и сделал.
И тут же врубил непрерывную циркуляцию, потому что эфир начал утекать со страшной силой!
Перед моими глазами выстраивались цепочки событий. Непостижимым образом я видел то, что должно произойти с моими спутниками — отцом Брониславом, Кэпом, Варей и Кариной, Михалычем… Но чем больше судеб внедрялось в мой разум, тем сильнее утекала энергия. А чем дальше в будущее я пробовал заглянуть, тем…